Рыболовный форум Fion - все о летней и зимней рыбалке

Вход
Регистрация

Друзья! Этот форум закрывается, общение переносим в группы! (подробнее >>>)
Старый 24.10.2013, 23:27   #31
Shaman64 (Алексей)
 
Регистрация: 26.06.2011
Имя: Алексей
Адрес: Саратов(Жёлтая Гора)
Способы ловли: шаманские удилки:))
Сообщений: 6,760
Сказал(а) спасибо: 2,611
Поблагодарили 2,117 раз(а) в 907 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

донка с мальком -судак, реже щука.
Или на сома/налима с лягушкой, пучком мидий, червей,....да много чем.. "бутербродом" из всего перечисленного(+съедобный силикон и збрызнуть ароматизатором(шутка))хотя...) Донка это, или фидер..
Про это есть целые дебаты и горы сломанных копий в теме Фидер
Ещё было несколько передач, как на мощную поплавочку с огромным поплавком, за бугром, кажется в Англии, ловят щук на снулую и даже размороженную морскую рыбку Долго думал, почему не догадались живого живца-то насадить?...Одна из версий что у них не показывают передач про наши жерлицы и поставушки(летние и зимние)? Врятли... Там наверно есть наши ТВ-каналы...значит не приемлимо...привычка? запрещено законом использовать живые насадки?(гуманно, любовь ко всему живому)..
Ушёл не в те дебри, пардон.
Shaman64 вне форума   Ответ Ответить с цитированием
Сказали спасибо:
SrJois (25.10.2013)
Старый 25.10.2013, 15:17   #32
IgorZelenograd (Игорь(Zelenograd))
 
Регистрация: 11.03.2011
Имя: Игорь
Адрес: Москва, Зеленоград
Способы ловли: Лето- фидер, Зима-кобылка на белую рыбку
Возраст: 50
Сообщений: 87
Сказал(а) спасибо: 43
Поблагодарили 58 раз(а) в 21 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

Володя, привет! Вот тебя как "затянула" выловленная снасть! Я могу тебе по этой теме посоветовать один магазинчик. Правда ехать до него далековато, на "бетонке" в сторону Дмитровки от Ленинградки после пересечения с "новой Ленинградкой" перед дер Литвиново есть строительный двор, там на первой линии магазин рыболов. Там парень- хозяин большой спец, да и продавец тоже что надо. А главное там этих снастей до фига и больше, сразу и поинтересуешься, что для чего. И ещё на кассе висит очень интересный гаджет. Стоит 500 или 600 руб. Говорят работает и зимой и летом!

А я всё о своём! Запускаю новую тему!
IgorZelenograd вне форума   Ответ Ответить с цитированием
Старый 25.10.2013, 15:28   #33
IgorZelenograd (Игорь(Zelenograd))
 
Регистрация: 11.03.2011
Имя: Игорь
Адрес: Москва, Зеленоград
Способы ловли: Лето- фидер, Зима-кобылка на белую рыбку
Возраст: 50
Сообщений: 87
Сказал(а) спасибо: 43
Поблагодарили 58 раз(а) в 21 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

ѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ "Твою ЯтЬ!" чаепитие 4 ѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

(Сегодня принято решение рассмотреть очень интересного представителя рыбного мира! Наверняка первый опыт рыбалки каждого пацана начинался именно с него. Читаем классика и вспоминаем детство золотое)

КАРАСЬ.

Выдержка из главы книги Л.П.Сабанеева «Жизнь и ловля пресноводных рыб»
Карась принадлежит к числу весьма распространенных рыб. Только в Испании он разведен искусственно, а во Франции почти вовсе не встречается, водится в небольшом количестве в Эльзасе и Лотарингии. (далее-открыть спойлер)
Спойлер
У нас, в России, он распространен до Архангельска, а в Финляндии до 64° - 65° с. ш.; его нет только, кажется, в Крыму и в Закавказье, по крайней мере, он там не был еще никем найден. На востоке карась идет очень далеко в Сибирь и, по-видимому, не встречается там только на Крайнем Севере и Востоке (на Камчатке). В Туркестанском крае, где карп весьма обыкновенен, карась найден только в арыках Аму-Дарьи.

Вообще эта рыба принадлежит исключительно болотистым, низменным озерам; в горных озерах и вообще в горных местностях карась составляет довольно редкое явление.
Наружность карася очень хорошо всем известна, и потому нет надобности описывать ее во всех подробностях. Карась легко отличается от всех других наших пресноводных рыб своим более или менее круглым туловищем, сильно сплющенным с боков, хотя он все-таки значительно толще леща. Слово "карась", как известно, придается иногда в нарицательном смысле - и толстого, неуклюжего человека как раз назовут этим прозвищем. Своим высоким, сжатым телом и отсутствием усов карась легко отличается от ближайшего своего родственника - карпа, также как числом и положением глоточных зубов, которых у него по 4 с каждой стороны и в одном ряду.
Впрочем, караси, по примеру карпов и вообще всех рыб, которые по своей организации могут жить при самых разнообразнейших условиях, имеют множество разновидностей, весьма отличных не только по цвету и величине, но и в самой форме. Но все эти многочисленные вариететы могут быть отнесены к двум видам или, пожалуй, породам - круглому, или обыкновенному золотистому карасю, и продолговатому, или серебряному.
Главные различия между круглым и продолговатым карасем видны из самых названий их. Первый гораздо шире (вышина его составляет 2,5 длины всего тела), спина у него поднимается от затылка крутой дугой; обыкновенно он бывает более или менее темно-золотистого, иногда красновато-золотистого цвета. Продолговатый карась имеет более удлиненное туловище, спина у него образует гораздо менее выпуклую дугу, так что вышина его составляет около 1/3 всей длины тела; чешуя на нем серебряная, но иногда принимает черноватый оттенок; хвост более вырезан. Местопребывание как тех, так и других карасей почти одинаково: как круглый, так и серебряный караси живут исключительно в стоячих водах, также в тихих заливах и старицах рек, но последний, впрочем, чаще первого встречается в проточной воде, особенно в реках, почему иногда и называется озерным, или речным, карасем. Следует заметить, что серебряный карась у нас относительно формы тела подлежит гораздо большим изменениям, нежели круглый, и у него не только тело бывает удлинено в различной степени, но изменяется иногда и форма головы, отчего он получает как бы совсем другой вид.
Между разностями продолговатого карася особенно замечателен т. н. степной карась, или подройка, подрыйка, который многими рыбаками юго-западных губерний принимается за особый вид. Эти караси отличаются весьма небольшой величиной, зависящей, вероятно, от того, что они живут в небольших озерах и притом в относительно большом количестве, так что чувствуют заметный недостаток в пище. Таких крошечных карасиков, не более 15 см, я встречал в Пермской и Ярославской губ., тоже в небольших озерах и прудах, даже в ямах, вообще в таких местах, где по неудобству ловли сетями или по причине отдаленности от жилья, обилия крупных карасей и других более ценных рыб на них не обращают внимания. Иногда эта малорослость замечается и между золотыми карасями, а случается, что в таких неблагоприятных условиях находятся и оба вида вместе. По свидетельству Кесслера, у степного карася голова заметно острее, спинной плавник ниже и у основания хвостового с каждой стороны лежит по темному поперечному пятну, которое довольно редко встречается у обыкновенных серебряных карасей и никогда не бывает так заметно.
Оба вида карасей - круглый и серебряный - встречаются почти во всех местностях России, но, на основании моих наблюдений в Пермской губ. и принимая в соображение наблюдения проф. Кесслера, надо полагать, что первый многочисленнее и достигает наибольшего роста в северо-восточных губерниях, между тем как серебряный карась чаще встречается и гораздо крупнее круглого на западе и северо-западе России. В настоящее время оба карася разводятся повсеместно, и довольно трудно определить коренное местопребывание обоих видов. Однако, так как в Западной Европе караси появились в позднейшие времена, даже очень недавно, мы не будем далеки от истины, если примем за родину его озера ледникового периода Северо-Восточной Европы и Западной Сибири. Если бы мы могли сделать историческое исследование первоначального распространения обоих видов, то можно было бы с большой достоверностью указать, какой именно вид произошел от другого.
Перехожу к образу жизни. Так как в этом оба вида представляют небольшую разницу, которая заключается главным образом в том, что серебряный карась чаще встречается в проточной воде, чем золотой, то мы не будем говорить о каждом отдельно.
Изо всех наших рыб карась, бесспорно, самая неприхотливая и невзыскательная. Это обстоятельство придает ему довольно большое промышленное значение в местностях, изобилующих стоячими водами, которые составляют главное местопребывание этого вида. Карась живет в более или менее значительном количестве не только во всех озерах, прудах; но часто попадается и в полуподземных озерах, почти совершенно затянутых трясиной, и в небольших ямах, где совершенно немыслима жизнь какой-либо другой рыбы. Можно даже положительно сказать, что чем хуже свойства воды обитаемого ими бассейна, чем иловатее пруд или озеро, тем караси многочисленнее и быстрее развиваются. Тина - их стихия. Здесь добывают они пищу, состоящую исключительно из органических остатков и частиц, также мелких червяков, а на зиму совершенно зарываются в этот ил и остаются живы даже тогда, когда в жестокие бесснежные зимы мелкие стоячие воды вымерзают до самого дна. Бывали примеры, что карасей выкапывали живыми из ила совершенно высохшего пруда, с глубины 70 см. Золотые караси вообще значительно выносливее серебряных. Отсюда понятно, почему в настоящее время редко встретишь хотя бы самый незначительный пруд или озерко, в которых бы не было разведенных или случайно попавших карасей. Последние, как известно, после половодья часто замечаются в самых небольших колдобинах на заливных лугах. Иногда караси появляются внезапно в совершенно обособленных бассейнах, но это обстоятельство может быть легко объяснено тем, что карасья икра, прилипая к перьям водяных птиц, легко заносится даже на довольно значительную высоту и не только развивается здесь у молодых рыбок, но эти, последние, найдя себе изобильную пищу, через несколько лет размножаются в такой степени, что озеро или пруд, до сего времени казавшиеся безрыбными, через пять лет кишат карасями.
Вообще карась может водиться во всякой воде, и если иногда и бывает редок в реках и нескольких озерах, то это, конечно, всего более зависит от того, что он при первом удобном случае старается уйти в более спокойные и тинистые воды. Толстое, неуклюжее тело его не может справиться и с довольно медленным течением, а при песчаном или каменистом дне ему негде добывать себе пищу и негде укрываться от хищных рыб, которые, конечно, пользуются его неповоротливостью и в скором времени вконец истребляют как его, так и его икру и молодь. Доказательством того, что карась вовсе не боится холодной воды, может служить то, что он нередко, особенно в уральских водах, встречается и в родниковых ямах - обстоятельство, замеченное еще покойным Аксаковым. Во всяком случае понятно, почему караси всего многочисленнее и крупнее в замкнутых и тинистых, почти заросших озерах и прудах, где нет, да и не может быть никаких других рыб.
В небольших бассейнах, особенно вблизи от жилья, караси редко достигают более 1-1,2 кг веса, но при благоприятных условиях, особенно на севере, они имеют несравненно большие размеры, и тогда уже растут исключительно в толщину или вышину. Обыкновенно рыбаки говорят, что карась к осени вырастает не более как в "старый грош", а делается способным к размножению на третьем году и в весьма редких случаях достигает веса 400 г ранее четырех, даже пяти лет. Большая часть трехгодовалых икряных карасей, как известно, обыкновенно бывает значительно менее 200 г. Нормальная величина двухгодовалого карася 4 см, но при изобильной пище, если бросать карасям корм, караси будто бы на втором году (вероятно, в 2 года) достигают 300 г.
Без всякого сомнения, рост карася, как и всякой другой рыбы, зависит главным образом от количества пищи, а так как он питается исключительно растительными веществами, то понятно, почему в бассейнах с песчаным дном, лишенных водяных трав, он растет весьма медленно. При чрезмерном количестве карасей прирост их также уменьшается, но иногда замедление в росте происходит от совершенно других причин. Вероятно, весьма многим случалось видеть карасей, как бы покрытых кровавыми пятнами. При внимательном исследовании окажется, что пятна эти производятся небольшими круглыми рачками, которые имеют, однако, довольно отдаленное сходство с последними. Эти паразитные рачки называются карповдами (Argulus), так как едва ли не чаще попадаются на карпах, встречаются иногда во множестве в стоячих водах и впиваются в покровы этих рыб в таком количестве, что иногда служат причиной их смерти. В некоторых случаях внезапный мор карасей зависит исключительно от необычайного количества карпоедов. Стоит только взять живого карася и пустить вместе с ним в какую-нибудь посуду штук 10-20 Argulus, как последние живо налипают на него, в одну минуту, "словно собаки", отгрызают хвост и перья, рыба теряет равновесие, всплывает и делается окончательной добычей этих хищников, так что на полумертвых карасях можно найти более 100 впившихся карпоедов, которые после смерти немедленно покидают свою жертву. Нередко причиной замедления роста карасей бывают также ленточные глисты; иногда во внутренностях можно найти несколько штук их, но эти внутренностные паразиты все-таки встречаются у карасей реже, нежели у многих других рыб. Такие глистоватые, иногда и крупные караси очень часто бывают вовсе лишены икры. Молодые карасики в огромном количестве истребляются многими водяными насекомыми, в особенности плавунцами и водяными скорпионами.
Вообще карась, по исключительности своего местопребывания, много страдает и от насекомых и прочей "гадины", которая беспрепятственно размножается в стоячих водах, особенно иловатых и заросших травой. Икру и только что выклюнувшуюся молодь его истребляют во множестве зеленые лягушки, даже тритоны, которые так же, как и первые, очень часто обитают вместе с карасями. Самые же истребители икры и мальков карасей, бесспорно, плавунцы - большие водяные жуки; прочие водяные насекомые, как, напр., водяные клопы и др., далеко не приносят им такого значительного вреда. Плавунцы нередко поедают или портят уже довольно больших карасиков, преследуют даже совершенно взрослых, и недаром рыбаки считают их самыми злейшими врагами этой рыбы, которая не отличается проворством и часто не успевает спастись от них бегством. Взглянув на толстое, неуклюжее тело карася, желудок которого почти во всякое время года битком набит зеленой грязью, станет понятной его вялость и неповоротливость, обусловливаемая отчасти и растительной пищей: карась не нуждается в быстроте движений, так как корм у него, как говорится, под носом. Зарывшись наполовину, иногда выставив один хвост, копается он в вязком иле и в этом положении чаще других рыб подвергается нападению различных водяных насекомых, паразитных рачков, а также хищных рыб. Только по вечерам и ночам, в ясный жаркий день, иногда в полдень карась выходит отсюда к берегам и лакомится молодыми стеблями водяных растений, особенно побегами камыша. В эту пору часто слышится его чавканье и чмоканье, по которому нетрудно отличить карася от других рыб, и только в это время попадается он в сети. На зиму, в ноябре и декабря, по недостатку воздуха, частью пищи, караси забираются в тинистые глубокие ямы, а в мелких промерзающих озерах даже и вовсе зарываются в тину и выдерживают невзгоду, все глубже и глубже зарываясь в нее; но, конечно, в жестокие бесснежные зимы, в очень мелких стоячих водах и эта выносливая рыба делается жертвой мороза и совершенно закоченевает. Совершенно замерзший карась может снова ожить спустя несколько часов. В сыром мху карась проживает до 3 суток. Это самые прочные живцы для всякой хищной рыбы, но употребляются они сравнительно редко, так как окуни, и в особенности щуки, берут на них гораздо менее охотно, чем на других рыб.
В глубоких тинистых ямах, более или менее зарывшись в ил, караси проводят всю зиму и начало весны, и только когда пруд или озеро совершенно очистятся от льда, начинают показываться у камышистых берегов. Собственно говоря, главный выход их начинается незадолго до нереста, когда вода уже значительно потеплеет, помутнеет, когда подымутся со дна водяные травы и зацветет шиповник.
Смотря по климату, погоде, также местоположению озера, игра карася начинается раньше или позже, но обыкновенно он мечет икру почти после всех рыб (кроме линя и карпа) - на юге в начале мая, в средней России - в средине или в конце мая, а на севере даже в июне. Замечено также, что в заросших озерах, покрытых плавучей трясиной, караси всегда нерестятся позже, нежели в открытых озерах. Это обстоятельство зависит от той простой причины, что эти трясины (на северо-востоке называемые иногда лавдами) часто оттаивают только в июне и вода в таких полуподземных бассейнах очень долго не принимает надлежащей температуры. Для нереста карася, вернее для развития икры, необходимо, чтобы вода была не холоднее 13°, даже 14° R, и потому навряд ли икра его может успешно развиваться в ключевых ямах, где тем не менее он встречается иногда в довольно значительном количестве.
К этому времени карась собирается в густые, иногда весьма многочисленные, стаи и идет в береговые камыши и ситовники (тростники), где и производится самый процесс метания икры. Осоки он не любит, но часто, особенно на севере, где камыши и тростники составляют большую редкость, он играет во мху и на него же выпускает свою мелкую желтоватую икру, икринки которой, имеющие величину макового зерна, считаются десятками тысяч; они во множестве прилепляются к подводным растениям или же плавают кучками в виде клочьев шерсти на поверхности, где и делаются добычей водяных птиц.
Вообще икра карасей, да и большей части карповых рыб, имеет одинаковый удельный вес с водой и может плавать на всякой глубине.
Самый нерест карасей весьма непродолжителен и много-много если продолжается два утра, причем прежде всего выметывают икру самые крупные - обыкновенно одно утро, и заканчивается к полдням. Поэтому карась идет весьма дружно и, если следить за ним, то игра его замечается и наблюдается легче, чем у большинства других рыб. Обыкновенно икряники - самки - находятся на дне, где и трутся, наверху же вертятся и выпрыгивают самцы, которые в конце концов оборачиваются кверху брюхом или боком и начинают один за другим изливать молоки на икру, выпускаемую одновременно самками. Пена и муть стоит тогда над собравшейся стаей рыбы, в утренней тишине далеко слышно ее шлепанье и характерное чмоканье, шелестят верхушки колеблющегося камыша, всюду плавает мох; кишмя кишат караси, и весло рыбака так и трется об них. Весьма замечательно, что во многих местностях карась нерестится в несколько приемов, отделенных один от другого довольно большими промежутками. В Пермской губернии, за Уральским хребтом, все рыбаки вполне убеждены, что карась играет "каждый новый месяц", начиная от мая до августа, т. е. 3-4 раза. Я сам наблюдал его вторичный нерест в конце июня, но не могу, однако, сказать, зависит ли это от того, что караси различных возрастов нерестятся в различное время, или от того, что каждый карась выпускает икру не сразу, а в несколько - именно два или три приема. Последнее в настоящее время я считаю более вероятным.
По вялости клева и малому сопротивлению, оказываемым пойманным карасем, ужение этой рыбы не особенно интересно и для речных охотников еще скучнее, чем ужение линя. Последние редко попадаются на удочку менее 400 г весом, тогда как мало таких прудов и озер, где бы часто попадались 400-граммовые караси. Но так как есть много мест, где поневоле приходится ловить только карасей, и так как есть даже большие любители их ловли (вернее жаренных в масле карасей), то считаю необходимым сказать несколько слов об ужении этой рыбы, к которому сам прибегал только в крайних случаях, когда не было никакой другой. По моему мнению, рыба должна цениться охотником не по качеству и вкусу мяса, а только по степени трудности ловли и величине сопротивления, ею оказываемого.
Кроме того, карась, по отношению к клеву, принадлежит к самым непостоянным рыбам; сегодня он берет отлично, завтра совершенно не клюет, и трудно объяснить почему. Дней с хорошим клевом карася в году очень мало, меньше, чем у других рыб. Там, где караси малочисленны, или, кроме них, живут и другие рыбы - лини, гольцы или верховки,- они иногда вовсе не берут, разве случайно, после нереста. Лучший клев карася и притом более постоянный замечается только в чисто карасьих прудах, где нет никакой другой рыбы, кроме разве верховки - почти неизменной спутницы карася в стоячих водах средней и южной России, начиная с межевых и "кирпичных" ям. Если карасей в таких местах не ловят бреднями, то они разводятся в таком большом количестве, что пищи им уже не хватает, и они поэтому бывают очень голодны и берут чуть не ежедневно с весны до поздней осени. Но таких мест очень мало и притом здесь караси очень мелки, около 9 см, так что ловля их не доставляет особенного удовольствия.
Самое лучшее время года для ужения карася - это июньские и июльские дни, после того как он выметал икру. Местами, кажется, в более чистых, т. е. не зарастающих, малокормных и более мелких, скоро прогревающихся прудах караси недурно берут и в мае. В августе клев их ослабевает или вовсе прекращается, хотя есть пруды, в которых они сносно берут и в теплые сентябрьские дни. Но с наступлением утренников караси начинают зарываться в ил и уже не идут ни на какую, даже самую лакомую приманку. Впрочем, окончательно залегает карась незадолго до замерзания пруда, позднее линя и карпа, которые гораздо чувствительнее его к холоду, что и объясняет их меньшее распространение на север.
Карась постоянно держится в траве и редко выходит из нее на совершенно чистые места, особенно там, где встречаются щуки и другие хищники, а потому ловят его большей частью с берега и редко бывает надобность в лодке. Всего лучше заблаговременно расчистить небольшое местечко, в 1-1,5 кв. м, среди зарослей водяных растений - кувшинок, горошницы (Potamogeton), водяных елочек и других. Эту расчистку лучше всего производить при помощи длинных железных грабель. Глубина в этом месте должна быть не менее 70 см, еще лучше, если она будет в два раза больше: крупные караси подходят близко к мелким берегам только' ночью или когда стемнеет. Некоторые рыболовы советуют посыпать расчищенное место песком, но я считаю это излишним потому, что песок может быть полезен лишь в том случае, когда приходится ловить со дна на насадку темного цвета, которая поэтому на черном иле почти незаметна. Карасей же почти всегда удят на весу.
Лучшим временем дня для ужения считается раннее утро, до 9- 10 ч. утра (летом); под вечер карась тоже берет очень хорошо, хотя и хуже, чем утром. Местами, а может быть всюду, в жаркие дни, когда караси гуляют на солнце, лучший клев их бывает около полудня. Впрочем, в это время они берут почти поверху, о чем сказано далее. Есть, наконец, пруды, где карась лучше всего берет ночью. Крупный (т. е. более 400 г) везде попадается на удочку только ранним утром или поздним вечером.
Для ловли употребляются самые простые снасти: легкие удилища длиной от 3 до 4 м, без катушки, совершенно излишней и даже вредной; леска волосяная в 4-6, редко 8 волос только в травянистых местах и там, где попадаются 1,2-килограммовые караси; шелковые лески хуже потому, что в прудах вообще, а карасьих в особенности, они очень скоро гниют, даже если они просмолены, т. е. покрыты непромокаемым составом. Мелкие водоросли, может быть, также мелкие рачки (дафнии, циклопы) действуют на шелк крайне разрушительно, и он очень скоро здесь сопревает. Поплавок должен быть легок и чувствителен и делается большей частью из осокоря, кусочка куги или небольшой пробочки. Грузило небольшое; крючок, на поводке из тонкой жилки, никогда не бывает крупнее 5 №; предпочтительнее 8 или 9, но размеры его, разумеется, обусловливаются насадкой и размерами карасей, водящихся в данном месте. Некоторые рыболовы ловят крупных карасей по ночам на донные, закидочные удочки, как лещей, и на более крупные крючки.
Для того, чтобы много поймать карасей, необходима привада, т. е. надо заблаговременно приучить их искать корм на избранном для ужения месте. Карась - рыба вялая, ленивая, бродит мало и редко, еще реже линя и почти не удаляется от своей главной резиденции, благоприятная пища, т. е. трава и водоросли, а то так и тина, у него под боком. Но, как и у всех рыб с мясистыми губами, вкус и обоняние у него довольно хорошо развиты, он любит полакомиться и пахучую приманку слышит с довольно значительного расстояния, даже в стоячей воде, где запах распространяется во все стороны, а не в одном только направлении, как в реке. Чем пахучее будет приманка, тем лучше, а потому ее сдабривают различными пахучими маслами льняным, конопляным, к которым прибавляют несколько капель какого-либо эфирного масла (анисового, мятного, левандового) или же лавровишневых капель. Последние имеют для карасей несомненно большую привлекательность. Мне известны случаи, что караси очень хорошо шли на прикормку, смоченную керосином. Собственно прикормкой служит хлеб, гречневая и пшенная каша, также творог; последний опускается в воду в кульке или в мешке из рединки и считается едва ли не лучшей прикормкой, что весьма понятно.
Насадки для ловли карасей довольно однообразны. Их ловят обыкновенно или на красного навозного червя, или на хлеб, лучше черный, чем белый, так как первый пахучее. Замечательно, однако, что есть пруды, где карась берет преимущественно, иногда даже исключительно, на хлеб, и такие, где он берет только на червя. Хлеб необходимо сдабривать каким-либо пахучим или сладким веществом - анисовым маслом (капля на чайную ложку прованского), лавровишневыми каплями, медом, даже керосином,- или мешать с зеленым сыром. Другие насадки мало употребительны; изредка и местами караси берут недурно на опарыша (личинку мясной мухи), а крупные с большим успехом ловятся (на донные ночные удочки) на больших земляных червей (выползки, глистовки).
Обыкновенно насадку пускают на 4-9 см от дна, но в жаркие солнечные дни, когда караси ходят густыми стаями поверху, их необходимо ловить почти поверху, пуская насадку очень мелко, на 9 см от поверхности воды. Особенно успешно бывает ужение карасей, когда сильным ветром собьет всю ряску в какой-либо угол пруда. Эти рыбы очень лакомы до молодых листочков и корешков плавучей травки и собираются тут массами, так что, если есть возможность забрасывать насадку на границу зелени, то можно всегда рассчитывать на блистательный улов. Ловят, конечно, поверху. Иногда карась ловится на червеобразные полоски мяса, хотя на червей и не берет. На зауральских озерах караси почему-то вовсе не кормятся мормышами (Gammarus), которых в карасьих озерах всегда бывает великое множество. Я думаю, что неповоротливый карась не в состоянии поймать шустрого мормыша летом, а зимой и ранней весной, когда мормыш составляет главную пищу других озерных рыб, караси пребывают в спячке, закопавшись в ил.
Поклевка карася не имеет определенного характера и довольно разнообразна. Вообще о ней можна сказать только, что она тихая и неверная, так что примениться к ней можно после многих промахов: преждевременные и запоздалые подсечки неизбежны. Мелкий карась обыкновенно ведет насадку и поплавок в сторону; это движение поплавка сначала постепенно ускоряется, затем становится тише. В этот момент замедления и надо подсекать. Иногда поплавок, прежде чем плыть в сторону, начинает припрыгивать. Крупный и даже средний карась берет вроде линя и леща. Поплавок слегка вздрагивает или припрыгивает, затем идет в сторону и ложится набок. Подсекают именно, когда поплавок начнет ложиться; если же опоздать, то карась обыкновенно успевает выплюнуть насадку. Он почти всегда берет вяло и не скоро проглатывает корм, если только не очень голоден, предварительно смакует его, держа в губах, почему часто накалывается, почти никогда не попадаясь самоловом, без подсечки. Очень большие караси иногда очень долго водят поплавок, подобно линю. Обыкновенно ловят на несколько удочек, редко менее трех, как и линей.
Вытаскивание мелких и средних карасей не сопряжено ни с какими трудностями, так как они оказывают лишь незначительное сопротивление, меньшее, чем все другие рыбы (кроме прудового леща) одинакового роста или, вернее, веса. Крупных карасей, около 1,2 кг и выше, конечно, нельзя вытаскивать через голову, но они далеко не так упористы, как лины, и скорее утомляются, всплывая наверх боком, подобно лещу.
Карась принадлежит к довольно ценным рыбам, но так как он почти не встречается в таком большом количестве, как другие карповые, то не имеет промыслового значения и большей частью потребляется на месте, имеет ограниченный сбыт и почти нигде не заготовляется впрок солением или копчением.
Хотя прудовой карась почти всегда более или менее отзывает тиной, но, будучи изжарен в сметане, он теряет этот запах и составляет довольно изысканное кушанье, имеющее многих любителей. Уха из карасей, а тем более вареные караси - довольно невкусны, главным образом потому, что пахнут травой; караси, пробывшие несколько дней (неделю) в проточной воде, теряют неприятный вкус, но все-таки карась хорош только в жареном виде. Интересен способ приготовления в северо-восточной Сибири, описываемый Аргентовым. Гастрономы города Якутска начиняют крупных карасей сарачинским пшеном (рисом) с различными пряностями, вынимая только желч и оставляя все внутренности; затем жарят (пекут) в истопленной, уже закрытой печи на сковороде, с ореховым (кедровым) маслом.
Карась такая выносливая и настолько распространенная рыба, что о разведении его не стоит и говорить. Его нет только в недавно выкопанных прудах или там, где он не может выдержать борьбы за существование с другими видами. В небольших и неглубоких непроточных прудах может жить только карась, так как лини, а тем более карпы, рано или поздно в них задыхаются зимой. Однако и для карасей проруби необходимы, так как не все успевают зарываться в ил; особенно много погибает мелочи. При большом количестве прудов и благоразумном лове караси могут служить довольно крупной статьей дохода, особенно в подгородных усадьбах.
В таких местностях, где нет ни своих карпов, ни привозных сазанов, разведение карасей может быть даже выгоднее, чем разведение карпов..(С)

………………………………………………………………..
И так, Господа, что скажем?
…………………………………………………………………
Продолжение будет.
IgorZelenograd вне форума   Ответ Ответить с цитированием
3 пользователя(ей) сказали cпасибо:
Deniska1989 (15.01.2014), dimi4 (30.10.2013), SrJois (25.10.2013)
Старый 25.10.2013, 16:11   #34
docryb (Вячеслав Николаевич (docryb))
 
Регистрация: 26.09.2008
Имя: Вячеслав Николаевич
Адрес: Рыбное, Рязанская обл.
Способы ловли: В основном донка, фидер, реже поплавок.
Возраст: 63
Сообщений: 1,598
Сказал(а) спасибо: 105
Поблагодарили 300 раз(а) в 192 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

SrJois (Владимир)
"""И все-таки, хлопцы! Есть снасть похожая на донную, но по хищнику?"""
Да есть, конечно... На сома с берега: на основной леске скользящее грузило (вес - в зависимости от силы течения), на конце - вертлюг с карабином. Тонкий поводок (металл), 10-15 см, на одном конце двойник (лягушку цепляю, пробивая одним крюком сразу две губы - верхнюю и нижнюю. на втором конце - петелька, (можно и заводное кольцо, но если на щучку охотитесь, колечко мешает заводить второй конец поводка под жаберную крышку живца. Живца никогда не протыкаю крюком, просто завожу второй конец поводка под жаберную крышку и продвигаю до двойника. Цевьё двойника получается под жаберной крышкой и не даёт живцу скользить вдоль поводка. Живец не травмируется и остаётся активным довольно долго.) Одно следует помнить, если на крючке лягушка: на глубине больше 6-7 метров живой остаётся 3-4 часа, не больше. Примерно такой-же оснасткой, с двойником и подвижным грузилом, на двойник - пучок червей, только поводок не металл, а леска или шнур, в Казахстане на реке Или ловили Казахстанского осетра - ШИП называется. На эту-же оснастку, на пучок червей, часто попадался сомик, небольшой, 5-8 кг. Но он своей "тёркой" на челюстях частенько перетирал леску...
На Нижней Волге, ловил леща, на оснастку, которую описывал выше, и на верхний поводок, крючок с длинным цевьём, насадка пенопластовый шарик на цевье и червь, попался хороший жерех, на трёшку (правда, вываживал его не я, а жена Антонина... И вполне успешно! Восторгов, криков, визгов на берегу было..!!! !!!)
А в Финляндии на этот верхний поводок, на червя с опариком очень часто садился окушок средних размеров, причём почти всегда - "на падении", т.е. когда снасть ещё не достигла дна.
Shaman64
""" Долго думал, почему не догадались живого живца-то насадить?..."""
Лёш, скорее всего имеется закон, запрещающий использовать живую приманку... В Финляндии такой закон действует...
С уважением.
__________________
Если испачкал руки в рыбе- рыбалка удалась!
docryb вне форума   Ответ Ответить с цитированием
3 пользователя(ей) сказали cпасибо:
dimi4 (30.10.2013), IgorZelenograd (25.10.2013), SrJois (25.10.2013)
Старый 25.10.2013, 16:23   #35
lebedev07 (Георгич)
 
Регистрация: 10.12.2007
Имя: Александр Георгиевич
Адрес: Петропавловск-Камчатский
Способы ловли: Спиннинг, нахлыст, зимняя
Возраст: 58
Сообщений: 1,925
Сказал(а) спасибо: 1,198
Поблагодарили 2,028 раз(а) в 434 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

Копытя якутские алмазы, встречал карася севернее 65 параллели. Явление странное. Раз в несколько лет озера промерзают до дна, т.е. до вечной мерзлоты, а он живет.
На Камчатку завезли серебрянного карася летом 1930г. Прижился.
Для меня, как спиннингиста заядлого, ловля этой незатейливой рыбки является элитной рыбалкой, отдушиной в суете лососевых охот. Одни поклевки карасевые чего стоят. И еще, почему-то он всегда теплее воды. Приятно. Всего отпускаю по причине неумения готовить.
lebedev07 вне форума   Ответ Ответить с цитированием
3 пользователя(ей) сказали cпасибо:
dimi4 (30.10.2013), IgorZelenograd (25.10.2013), SrJois (25.10.2013)
Старый 25.10.2013, 16:38   #36
IgorZelenograd (Игорь(Zelenograd))
 
Регистрация: 11.03.2011
Имя: Игорь
Адрес: Москва, Зеленоград
Способы ловли: Лето- фидер, Зима-кобылка на белую рыбку
Возраст: 50
Сообщений: 87
Сказал(а) спасибо: 43
Поблагодарили 58 раз(а) в 21 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

lebedev07 (Георгич)
Копытя якутские алмазы, для меня, ловля этой незатейливой рыбки является элитной рыбалкой, отдушиной в суете лососевых охот.

Странное зазеркалье, о котором хочется мечтать. Ведь счастье в малом! В том, что часто не видишь у себя в руках! Завидую немного.
IgorZelenograd вне форума   Ответ Ответить с цитированием
Старый 25.10.2013, 18:13   #37
SrJois (Владимир (SrJois))
 
Регистрация: 10.12.2010
Имя: Владимир
Адрес: Зеленоград
Способы ловли: Фидер, донка, поплавок
Возраст: 53
Сообщений: 78
Сказал(а) спасибо: 36
Поблагодарили 25 раз(а) в 14 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

Вот оно как! Камчатский карась - элитный трофей! Всегда приятно узнать что-то новое и необычное, особенно в плане рыбалки и обитания рыб.
Я, раньше, карася лавливал частенько. В особенности часто в детстве, которое проходило в степных просторах Ставропольского края.
В настоящее время карасю не уделяю должного внимания, возможно напрасно. В гастрономическом плане, он для меня ценности не представляет, но тут возможно правы те, кто говорит: "Вы не любите кошек? Вы просто не умеете их готовить"...
__________________
Искать. Найти. Кормить. Поймать.
SrJois вне форума   Ответ Ответить с цитированием
Старый 29.10.2013, 17:50   #38
docryb (Вячеслав Николаевич (docryb))
 
Регистрация: 26.09.2008
Имя: Вячеслав Николаевич
Адрес: Рыбное, Рязанская обл.
Способы ловли: В основном донка, фидер, реже поплавок.
Возраст: 63
Сообщений: 1,598
Сказал(а) спасибо: 105
Поблагодарили 300 раз(а) в 192 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

IgorZelenograd
Игорь, ты мне вопрос по ракушечнику задавал... Получите ответ: http://fion.ru/note/3832.html
С уважением.
__________________
Если испачкал руки в рыбе- рыбалка удалась!
docryb вне форума   Ответ Ответить с цитированием
2 пользователя(ей) сказали cпасибо:
dimi4 (30.10.2013), IgorZelenograd (29.10.2013)
Старый 02.11.2013, 00:24   #39
IgorZelenograd (Игорь(Zelenograd))
 
Регистрация: 11.03.2011
Имя: Игорь
Адрес: Москва, Зеленоград
Способы ловли: Лето- фидер, Зима-кобылка на белую рыбку
Возраст: 50
Сообщений: 87
Сказал(а) спасибо: 43
Поблагодарили 58 раз(а) в 21 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

ѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ "Твою ЯтЬ!" чаепитие 5 ѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

НАЛИМ.

Выдержка из главы книги Л.П.Сабанеева «Жизнь и ловля пресноводных рыб»

Это единственный пресноводный представитель целого отдела рыб — безколючих, к которому относится треска, навага и другое семейство — камбалы. Из последних, впрочем, один вид (Platessa flesus — камбала) встречается и в Ладожском озере, входит в устья Невы и других рек, а в Северной Двине и в Висле поднимается по-видимому, очень высоко.
По своему наружному виду налим имеет некоторое, хотя и довольно отдаленное, сходство с сомом. (Далее отрыть спойлер)
Спойлер

Голова у него очень широкая, сильно приплющена, как у лягушки, на подбородке находится небольшой усик; глаза малые, пасть широкая, усаженная очень мелкими многочисленными зубками, вроде щетки, и верхняя челюсть несколько длиннее нижней. Грудные плавники короткие; два первые луча брюшных, находящиеся впереди последних, вытянуты в нитевидные отростки; спинных плавников два и короткий передний близко примыкает ко второму, который простирается до закругленного хвостового плавника; последний имеет очень большое количество лучей (36—40) и соединен с заднепроходным, тоже очень широким. Все тело покрыто очень мелкими, нежными чешуйками, которые сидят глубоко в коже, притом покрытой обильной слизью, почему налима весьма трудно удержать в руках.
Цвет тела налима зависит от качества воды и весьма разнообразен; обыкновенно же вся спинная сторона, равно как и плавники, на серовато-зеленом или оливково-зеленом фоне испещрены черно-бурыми пятнами и полосками, а горло, брюхо и брюшные плавники остаются беловатыми. Вообще, кажется, чуть не повсеместно отличают две породы, т. е. разновидности, налимов: одну пеструю, мраморную и другую совсем черную. По моим наблюдениям, чем моложе налим, тем он темнее; самцы также темнее самок, но главное наружное отличие между полами состоит в том, что у молочников голова относительно толще, а туловище тоньше. Кроме того, самцы вряд ли достигают и половины веса самок и гораздо многочисленнее.
Коренное местопребывание налима — северные реки, впадающие в Ледовитый океан, но в настоящее время он встречается в средней Европе (в Англии, Италии, Испании и Греции его нет) до восточных департаментов Франции. В средней и северной России налим принадлежит к числу самых обыкновенных рыб; еще многочисленнее он в Сибири, а также и в северных частях Северной Америки. В нижних течениях русских рек Черноморского и Каспийского бассейнов, особенно в Днестре, налим уже редок, в устьях Дона, Волги и Днепра составляет довольно исключительное явление и в море положительно никогда не заходит. Его нет ни в Кубани, ни в кавказских реках, ни в бассейне Аральского моря. Вообще, чем далее к югу и западу, тем налимы уменьшаются как в числе, так и в весе. Самые крупные налимы водятся в Печоре, Оби и особенно Иртыше, в котором, по свидетельству Палласа, они достигают 2 м длины. В реках Черноморского бассейна и в Западной Европе налим редко весит свыше 1,5 кг. На севере нашей страны налим вполне заступает место сома, частью форели, в сообществе которой встречается редко; в более, южных странах налим находится в антагонизме с сомом, и, кажется, вовсе не уживается с ним, не столько потому, что любит более холодные воды, чем сом, сколько потому, что становится летом легкой добычей последнего.
Редкость налима в низовьях объясняется его образом жизни. Налим любит холодную и чистую воду с иловатым и вместе каменистым дном и медленным течением и потому чаще встречается и достигает большей величины в небольших речках северных лесных равнин. Любимое местопребывание его — глубокие ключевые ямы как в проточных озерах, так и реках; он любит тень и прохладу, почему очень редок в теплых и мутных водах больших южных рек; с постепенным обнажением берегов степных речек налим даже вовсе в них переводится, как это я наблюдал в Шадринском уезде. Проточная вода, однако, ему почти необходима, и исключения очень редки, так как для нереста он всегда входит в реки.
Как чисто северная рыба, налим чувствует себя хорошо, только когда температура воды не превышает 12°. Когда вода нагревается свыше 15°, он уходит в более защищенные от солнца места и впадает в своего рода спячку, причем не принимает пищи целыми неделями. Я полагаю, что в воде, имеющей температуру 20°, он жить уже вовсе не может и погибает. В средней России, как только реки окончательно войдут в берега, т. е. уже в первой половине мая, налим перестает бродить и избирает себе постоянную оседлость, становясь или под крутояры или забиваясь в камни и береговые норы: в озерах он стоит или на очень больших глубинах, или в колодках, т. е. подводных ключах, или под плавучими берегами (лавдами), где вода очень долго остается холодной. Весьма охотно налим держится под плотами, и вообще он почти всегда живет рядом с ершом. До наступления жары он еще выходит по ночам жировать, но в июле весь, за редкими исключениями, или забивается в норы и камни, прячется под коряги, или даже зарывается в ил. Нор налим сам не делает, как это думают, а занимает случайные углубления и вымоины в берегах, рачьи норы или же (в речках) забивается под корни прибрежных деревьев. Здесь он всегда стоит головой к берегу, и нередко половина тела его высовывается наружу. Если трогать его рукой, то он делает только слабые движения, стараясь забиться подальше, а не выскочить из норы и спастись бегством. Точно так же, если поднять камни, под которыми спрятался налим, то он несколько секунд остается неподвижным, затем, очнувшись, с быстротой молнии бросается к ближайшим камням. Летнее оцепенение, или спячка, этой рыбы доказывается также тем, что если по каким-либо причинам (напр., от прорыва плотины) уровень воды внезапно понизится, то весьма многие налимы не успевают вовремя выйти из более глубоких нор и там погибают, так как не могут ни повернуться в трубкообразных норах, ни действовать плавниками в жидкой грязи.
Из своих летних убежищ налим выходит только в холодную и пасмурную погоду, непременно ночью, так как это вполне ночная рыба, не выносящая солнечного света. Даже в лунные ночи налиму чувствуется не по себе, так как в полнолуние вовсе не берет на удочки, а следовательно, и не кормится. Но вместе с тем налим более, чем какая-либо другая рыба, идет на свет огня, который обеспечивает успех ужения. В лунные же ночи он очень беспокоен и даже выплывает на поверхность воды, что бывает с ним только при внезапной порче воды, перед грозой или, как только вода покроется льдом. Когда в реку спущены какие-либо нечистоты или краски, все налимы поднимаются со дна, но не плавают на поверхности, подобно другим рыбам, а становятся головой к берегу и пребывают здесь неподвижно. Всего же замечательнее необыкновенная восприимчивость налима к звукам: позднейшие наблюдения несомненно доказывают, что налим не только не боится шума, звона и человеческого голоса, но даже идет на эти звуки.
Всего удивительнее здесь то, что налим идет на шум не потому, что ожидает поживы, подобно щуке и окуню, тоже иногда с голода бросающимся на всплеск и негромкие звуки, а совершенно бескорыстно. Что это верно, подтверждается словами Воронина, который говорит, что налимов в р. Великой во время нереста (т. е. когда налимы не кормятся) ловят на пятигранный якорек небольших размеров, в ушко которого продето большое кольцо. Якорек этот опускают на дно там, где трутся налимы, и, слегка дергая за бечевку, позванивают кольцом и при малейшем сотрясении подсекают. Чем звонче кольцо, тем ловля (крюченье) добычливее.
Налим вполне донная рыба. Он всегда пресмыкается по самому дну и здесь же отыскивает себе пищу, которая довольно разнообразна, хотя состоит главным образом из других рыб. Мелкие налимы, почти до двухлетнего возраста, кормятся, впрочем, червями, личинками насекомых, мелкими рачками (мормышом), раками и рыбьей икрой. Судя по тому, что мелкие налимы почти не берут рыбную насадку даже осенью и зимой, надо полагать, что они не особенно хищны. Но и взрослые налимы весной и летом далеко не так плотоядны, как в холодное время года; по крайней мере они чаще попадаются на червя и рака, чем на рыбу. Есть, однако, некоторые основания заключить, что весной, местами по крайней мере, налимы особенно усердно охотятся за лягушками и с этой целью, подобно судакам, заходят по ночам в заливы и заводи, причем изменяют своему обычаю пресмыкаться на дне и хватают квакушек на поверхности, незаметно подплывая к ним во время их концерта.
Из рыб летом, кажется, только ерши, живущие в тех же местах , делаются добычей налима; раков же он добывает непосредственно из нор. Во всяком случае в жаркое время года налим ест очень мало, как бы урывками и случайно.
Но едва только похолодеет вода, начнутся ненастные дни, что бывает у нас, в средней России, в начале августа, как налим покидает свои летние убежища и начинает вести все более и более бродячую жизнь и все чаще и чаще выходит на мелкие места за мелкой рыбой, стараясь вознаградить себя за долговременный пост. Чем более понижается температура, чем темнее и продолжительнее ночи, тем более возрастает аппетит хищника. Трудно представить себе, какую массу мелочи пожирает налим зимой, когда полусонная, вялая и почти ничего не видящая рыба достается ему без всякого труда на местах своих зимних стоянок. Из всех хищных рыб налим положительно самая жадная и прожорливая, так как только он один хватает рыбу в садках. Известно также несколько случаев, что налимы не только охотились в мотне невода, но даже хватали запутавшуюся в сетях рыбу с другой, внешней, стороны и, проглатывая вместо с ней кусок сети, запутывались в свою очередь жабрами в ячеях. По словам рыбаков, налим легко заглатывает рыбу, в половину меньшую по весу.
Любимой пищей налимов служат пескари, потом ерши; очень много истребляют они также своей собственной молоди; местами они жадно берут миног и их личинок; в речках поедают массу гольцов, реже гольянов, в северных и северо-западных озерах — снетков. Другие рыбы по своей чуткости, проворству, величине и более редкому пребыванию на дне сравнительно реже становятся добычей налима, только, однако, не зимой, когда налим не дает спуску и относительно крупной и сильной рыбе. Ему стоит только ухватиться своими мелкими, как щетка, зубами хотя бы за хвост рыбы, и она наверное не минует его огромной пасти. Как ночной хищник, налим вряд ли когда ловит добычу, стоя на месте, а подкрадывается к ней и хватает за что попало, не делая порывистых движений. Это можно заключить по характеру его клева, весьма неэнергичному. По J.Fischery, налим привлекает мелочь, спрятавшись в камнях головой наружу и пошевеливая своим усом на подбородке. По словам Потанина, алтайские рыбаки держатся мнения, что "налим ловит рыбу, становясь головой к утесу и загребая хвостом мелочь в разинутый рот". И тот и другой способ ловли, если употребляется (?) налимами, то очень редко, и они в холодное время года во всяком случае отыскивают себе добычу, а не ждут ее. В поисках корма налим всего менее руководствуется зрением, а слухом, осязанием и обонянием; эти три чувства развиты у него гораздо сильнее и дают ему возможность на течении слышать и осязать движение наживы, передаваемое на довольно большое расстояние, а также, как показал тот же опыт рыболовов, издали чуять пахучую насадку.
Осенний жор налима продолжается до начала зимы, целые три месяца, с небольшими промежутками. Рыболовная практика показала, что этот жор прекращается в лунные ночи, особенно в полнолуние, а также "на молодую", т. е. в новолуние. До глубокой осени налим бродит всюду зря, и его можно найти в глубоких мелких местах на быстрине и в заводях. С замерзанием рек осеннее блуждание в поисках пищи сразу прекращается. Резкое изменение среды влияет и на налима: он поднимается кверху и становится под лед; ему, видимо, не по себе и уже не до еды. Это оцепенение продолжается несколько дней или с неделю, пока организм (плавательный пузырь) не приспособится к новым условиям и к измененному давлению; затем, в непродолжительном времени, через неделю — две, начинается валовой, правильный ход налимов против течения. Только в немногих больших и глубоких северных озерах часть налима остается в озере, выходя из глубин на более мелкие и каменистые места — гряды.
Прежде всех, под Москвой, в первой половине или в средине декабря трогается самый крупный налим; затем средний и, наконец, идет мелкий, 3—5-леток. На севере ход налима запаздывает на неделю или на две, на юге начинается ранее, но все-таки после рекостава. По-видимому, все станицы идут одной и той же и притом весьма неширокой дорогой, которая пролегает, однако, не на самой глубине и быстрине реки, а довольно мелкими, преимущественно песчаными, хрящеватыми или каменистыми местами. Ход налима приостанавливается днем на более или менее продолжительное время (на несколько часов) и начинается снова в сумерки; двигаются станицы довольно медленно, с большими остановками, так как, во-первых, налим не способен к продолжительному движению, а во-вторых, за исключением самого времени нереста, продолжает усиленно охотиться за рыбой, заходя попутно на места ее зимней стоянки.Чем крупнее налимы, тем стайки их малочисленное и менее густы; 3—4-лет-ки идут стаями в несколько сот штук и довольно тесными рядами. Ход каждой станицы в отдельности продолжается до 2-х недель, так что с начала хода до окончания проходит почти два месяца.
Как было сказано выше, число молочников значительно превышает число икряников вдвое или даже втрое, и самцы чуть не вполовину меньше весом против самок одинакового возраста. Но, несмотр я на многочисленность молочников, у налимов замечается, по-видимому, нечто вроде течки или спаривания, так как самец свивается попарно с самкой.
Судя по всему, половой зрелости налимы достигают к третьему году; в большинстве случаев зрелую икру можно найти даже у двухсотграммовых налимчиков, но в кормных реках эти налимчики оказываются молочниками. Впрочем, как замечено выше, почти везде одновременно встречаются две разновидности налима — крупная и мелкая, последняя почти черного цвета. Озерный (мраморный и короткий) налим, растущий быстрее речного, иногда мечет икру, только достигнув 36 см длины и 1,2 кг веса. Икра налимья желтоватого цвета, относительно мелкая (от 0,8 до 1 мм диаметром) и чрезвычайно многочисленна, так что эта рыба принадлежит к числу самых плодовитых. Последние наблюдения показали, что очень небольшие особи заключают в себе до 200 тысяч, а крупные до миллиона икринок. Относительная же малочисленность этой рыбы объясняется тем, что только очень немногие икринки развиваются в рыбок, большая часть которых еще в юности становится добычей взрослых налимов и других хищников или же погибает, не найдя благоприятных условий для жизни. В последнем отношении, как мы уже видели, налим принадлежит к числу самых прихотливых рыб.
Икра выметывается в реках, всегда на довольно мелких песчаных или хрящеватых местах, с довольно быстрым течением. Хотя икряники выливают совершенно жидкую икру (откуда и произошло употребляемое местное характерное название нерестилища — "льяк") в ямках или между камнями, но значительная часть яичек уносится водой, прежде чем они успеют прилипнуть к почве, и становится добычей других рыб. Сами налимы как молодые, еще не достигшие полной зрелости, так и взрослые, уже выметавшие икру или только собирающиеся нереститься, поедают во множестве свою икру, которая, выстилая тонким слоем все впадины и углубления нерестилища, составляет самую обильную и легко добываемую пищу в самое глухое зимнее время. Существует даже одно наблюдение, которое бросает некоторый свет на причины временного прекращения клева рыбы в январе и начале февраля. По словам Терлецкого, станицы окуня, пескаря, плотицы и ерша во время нереста налимов трогаются с мест своих стоянок и, наевшись икры, снова устанавливаются. Таким образом, более нежели вероятно, что к концу зимы остаются в целости только те икринки, которые попали в хрящ, под камень и вообще какую-нибудь защиту. Выклевывается налимья молодь, кажется, незадолго перед вскрытием или же во время половодья, которое забивает множество мелочи или сносит ее на поймы, где она потом погибает. Отсюда понятно, почему налимы всего многочисленнее в реках, где хотя бы местами имеются каменистые перекаты, и почему мелкие налимчики встречаются чуть не исключительно в таких местах, где много крупных камней, не сдвигаемых течением.
Молодь растет очень быстро, не менее быстро, чем щурята. В кормных местах к июню молодые налимчики достигают 7 —9 см длины; большей частью в октябре попадаются налимчики с очень крупного пескаря, но рост обусловливается местностью, принадлежностью к крупной или мелкой разности и полом. До годовалого возраста налимчики живут непременно в камнях и уходят на более глубокие и иловатые места, кажется, к лету следующего года. Вполне хищной рыбой налим становится, только уже достигнув половой зрелости, по крайней мере мелкие годовалые и полуторагодовалые налимчики не берут (на Москве-реке) ни на мелкую рыбу, ни на кусочки рыб, а только на червя. Чем питается первое время (т. е. весной) налимья молодь — сказать трудно, но в мае она, кажется, ест икру пескаря, гольца и других рыб, нерестящихся в камнях и хряще, быть может, и выклюнувшуюся молодь этих рыб. Летом же пища ее состоит из червей и личинок; но в жару мелкий налим тоже ничего не ест, а забивается под камни.
Как рыба очень чувствительная к качеству воды, налим едва ли не раньше других рыб снет от ее порчи. У нас, под Москвой, при обилии фабрик с их вредными отбросами, при бесцеремонном спуске нечистот, налимы заметно уменьшаются в числе, а местами почти перевелись. По той же причине главная масса налимов живет в верхнем течении Москвы-реки; в нижнем их тоже довольно много, а в среднем очень мало. Несомненно, что большая часть этих налимов, выметав икру, уходит вверх и там остается. В Зауралье очень теплое лето имеет непременным следствием больший или меньший мор налимов в озерах, хотя, надо полагать, мор этот зависит не столько от температуры воды, сколько QT множества паразитов, вызванных жарой:
Налим — коренной житель северной России и Сибири, может быть назван вполне русской рыбой; в Западной Европе он редок, мелок и находится в пренебрежении, а потому как жизнь, так и ловля его, на удочку в особенности, очень мало известны.
Ловля налима производится удочками и снарядами, близкими к удочке, почти исключительно зимой, во время нереста. Собственно охотничья ловля может быть разделена на весеннюю, осеннюю и зимнюю; летом же налимы на удочку вовсе не ловятся. Так как эта рыба кормится только ночью и ходит по самому дну, то удить ее можно только ночью и со дна; при этом замечено, что чем темнее ночи и хуже погода, тем налим берет лучше. В лунные светлые ночи он, как уже сказано выше, клюет плохо, также (по крайней мере местами) и на молодой месяц; тем не менее огонь костра или фонаря несомненно привлекает налимов и улучшает их клев, так что свет необходим не только для удобств удильщика. Многие московские рыболовы помнят небывалый клев налимов (осенью, лет десять назад) у Каменного моста, привлеченных большим пожаром на набережной; на Шексне и на р. Великой, близ Пскова, костер при ловле налимов считается необходимым условием успеха.
Весеннее ужение налимов начинается, примерно, через неделю после того, как пройдет лед и вода начнет 'убывать; когда река вошла в берега, клев постепенно ослабевает и, как только достигла обычного уровня и сделалась чистой,— совершенно прекращается, что бывает у нас, под Москвой, в мае. В речках поэтому клев начинается и кончается ранее, чем в реках, и в Московской губернии налим начинает ловиться в Москве-реке на неделю позднее, чем в Уче, Пахре и др. ее притоках, также в Клязьме.
Ловля производится весной почти всегда с берега, плотов, реже с лодок — по той причине, что в это время налим держится у берега, под крутоярами, на глубоких местах. Удочки короткие (б. ч. можжевеловые шестики в 1 м длиной), причем, если ловят с берега или плота, сразу ставится до 10 и даже 15 удочек, втыкаемых в землю или между бревнами. Лески — волосяные, в 6—8 б. ч. белых волос; при этом, так как ловят на глубоких местах и налим жмется к берегу, нет надобности, чтоб длина лески значительно превышала глубину воды. Грузило почти. всегда требуется тяжелое, .сообразно силе течения большой воды; большей частью это пуля 20-го, 14-го калибра. Большинство привязывает крючки непосредственно к леске, но гораздо практичнее употреблять отдельные поводки с петлей, которая продевается известным способом в большую петлю на конце лески, так что поводок может быть легко заменен другим, что очень важно, когда налим глубоко заглотал насадку. Псковские рыбаки-охотники употребляют с этой целью особое продолговатое грузило с 2 кольцами, к которым пристегивается поводок и леска; это приспособление еще удобнее, но продолговатое грузило вообще хуже круглого. Поводок делается или из волоса, немного тоньше лески или из жилки, неправильно называемой буйволовым волосом. Следует, однако, заметить, что там, где попадаются крупные налимы или удочек ставят так много, что не успевают их часто осматривать (многие ставят удочки на ночь и осматривают утром), налимы могут перетереть поводок своими мелкими, как щетка, зубами, а потому благоразумнее делать поводки из тонких басков. Крючки могут быть различной величины, от 1-го № (и крупнее) до 6-го, смотря по насадке и размерам рыбы в данной местности, но лучше, если они будут с длинным стержнем и со спиленной зазубриной; налим заглатывает глубоко, и вынуть короткий крючок с зазубриной очень трудно, не замяв рыбы, и каждый раз приходится или отрезать крючок и навязывать новый, или менять самый поводок;
Вообще, по моему мнению, при клеве рыб, сильно заглатывающих насадку,— окуня, ерша, налима, щук и др., нет никакого расчета ловить на крючки с бородкой, особенно зимой, когда все рыбы (кроме налима) не проявляют и половины своей обычной силы. Наконец, как и при всякой ночной ловле, с многими удочками, к шестикам привязываются звонки — бубенчики и колокольчики, которые бы давали знать в темноте о клеве рыбы. Чтобы не сбиться, звонки хорошо подбирать разных тонов и силы, а так как поклевка у налима весьма неэнергичная, то для большей чувствительности (если только не ветрено) прикреплять их не к кончику шестика, как обыкновенно, а к леске, на 4—9 см от верхушки, продевая ушко бубенчика в петлю, сделанную из лески, и пропустив в эту петлю бубенчик.
Обычная весенняя насадка для ловли налимов — выползок, т. е. большой земляной червь, или несколько красных червей; надевается первый с головы, немного отступя от нее, причем часть выползка должна быть на поводке. Весной, как известно, всякая рыба берет на червя лучше, чем в другое время года, так как масса червей попадает в реку с полой водой. Можно, конечно, ловить налима и на кусок рыбы, даже мяса, как и осенью, но эти насадки менее соблазнительны для него, чем живой червь, живцов же весной достать трудно. Впрочем, местами налим недурно берет весной на лягушку. Замечательно, что в Москве-реке он ловится почти исключительно на червя и на лягушку идет только в небольших реках. Это так же трудно объяснить, как и сравнительно плохой клев всякой рыбы в Москве-реке на рака и раковую шейку. Правда, в среднем течении ее раков мало, но почему же в Царипинских прудах, где раков великое множество, никакая рыба на рака не берет? В Уче, близ Пушкина, я наблюдал весьма оригинальный по своей простоте способ весенней ловли налимов—именно на ерша, привязываемого бечевкой за хвост. Изредка налим попадает на обыкновенные жерлицы, но только в том случае, если насадка лежит на дне. Ловлей налимов на жерлицы никто, впрочем, специально не занимается, главным образом потому, что она сравнительно хлопотливее и неудобнее.
Несмотря на то, что налим может считаться самой жадной и прожорливой 'рыбой, поклевка его очень слаба и неэнергична. Вероятно, это зависит от способа схватывания им добычи: налим не бросается стремглав на насадку, а как бы подкрадывается к ней и, разинув свою огромную пасть, подобно сому, втягивает насадку прямо в глотку; движения же рыбы, заглотавшей наживку, понятно, не могут быть очень сильными от боли; к тому же налим — рыба вялая и флегматичная и, как всякая ночная, ночью гораздо смирнее, чем днем. Поклевка налима выражается обыкновенно таким образом: сначала чувствуется в удильнике слабое сотрясение, затем два последовательные, ровные удара. Всего удобнее подсекать при первом же сотрясении, так как насадка не так глубоко заглатывается; но не всегда его заметишь, особенно на тихом течении. Вообще же, чем сильнее течение, тем поклевка налима резче (как и у всякой рыбы), тем он берет жаднее и проворнее. При ловле на очень длинные лески, тем более если ловят на них (по необходимости) в местах с неправильным, водоворотным течением, очень любимым налимом, клев его почти совершенно незаметен; нередко даже не слышно и звонка. Это зависит от того, что налим имеет обыкновение, взяв насадку, идти с ней против течения, так что сплошь и рядом бывает, что натянутая течением леска вдруг опускается. В этом случае лучше поторопиться подсечкой, потому что если есть поблизости камни или коряги, то налим непременно туда забьется и его нескоро оттуда вызовешь периодическим усиленным потягиванием.
Берет налим весной после заката и до восхода; лучший клев бывает, когда совсем стемнеет, но около полуночи он на время ухудшается. Вытаскивать налима очень легко, так как он идет почти без сопротивления, но лучше подхватывать сачком, потому что налим очень скользок и его трудно удержать в руках. Москворецкие рыболовы, впрочем, не любят употреблять сачок ночью, так как в сетке запутывается крючок; притом они ловят очень часто с легких челнов-полотнянок, которые ставятся на камнях или кусках рельсов различной тяжести и на более или менее длинных веревках (сообразно силе течения), с низкими бортами, которые нетрудно наклонить к самой воде, так что даже крупная рыба легко может быть выброшена из воды в лодку. Обыкновенно они берут вытащенного налима левой рукой под жабры (иногда даже приподняв его на леске) или крепко прихватив за шиворот, а указательным пальцем правой руки достают крючок. Но если налим глубоко заглотал насадку и желательно сохранить его живым, лучше снимать поводок вместе с рыбой и надевать новый. В корзине налим, по-видимому, сидит очень смирно, но если крышка садка не привязана или неплотно закрывается, то он легко уходит из него: стоит ему только просунуть хвост в щель и найти точку опоры. При вытаскивании очень крупных налимов на севере России и в Сибири употребляют также багорчики.
В течение всего лета налимы почти вовсе не ловятся на удочки, разве случайно. Летом налима вообще можно добыть только руками, вытаскивая из нор, из-под корней прибрежных деревьев и кустов, а также из-под камней. Этот способ ловли, называемый щупаньем, или щуреньем, употребляется повсеместно, особенно на небольших крутоберегих реках, и имеет много любителей между крестьянами, особенно мальчишками. Заключается он в том, что ловец в жаркий день входит в воду не глубже, чем по грудь, и осторожно, не производя шума, ощупывает руками все углубления берега, рачьи норы, корни, также камни; услышав осязанием стоящую над берегом или забившуюся в нору рыбу, он проворно выхватывает ее из воды и выбрасывает на берег. Щупанье производится всегда в затемненных местах, под нависшими деревьями, в крутобережье, также близ родников и ключей. Ловят этим способом чуть не всякую рыбу — плотву, язей, щук, карпа, но чаще всего наиболее чувствительных к жаре налимов, несмотря на их скользкость, требующую большой сноровки. Замечательно, что налимы совершенно индифферентно относятся к дотрагиванью и при некотором навыке нетрудно даже заставить их принять более удобное положение.
Осеннее ужение начинается, как только вода похолодеет и налим вылезает из крепких и глубоких мест на более открытые и мелкие, что бывает у нас примерно в двадцатых числах августа. В общем правила ловли удочкой в это время те же, что и весной; разница только в месте ловли и в большем разнообразии насадок. В конце лета и в начале осени налим берег еще урывками, в ненастье и холодную погоду, прекращая клев при поднятии барометра; только в октябре и ноябре налим идет почти равномерно, без перерывов. Ловят больше с лодок, чем с берега, на более длинные лески, чем весной, и с менее тяжелым грузилом. Снасти те же, насадкой служит также червь (выползок и красный червь), но больше для мелкого (1—2-летнего налима), чаще же пескарь или ерш, местами лягушонок. Самой лучшей приманкой для налима служит пескарь, затем голец и, наконец, ерш, причем нет особенной надобности, чтобы они были живы, а в таких местах, где налим мелок (от 200 г до 1,2 кг), даже полезнее разрезывать этих рыб на 2—3 части. В Пскове, например, разрезанный пескарь считается лучше целого. Цельная рыбка насаживается или за губу (обыкновенный способ насаживания живца на течении, так как при нем рыба живет дольше и принимает натуральное положение), или за хвост, в позвоночный столб, причем рыба хотя и умирает, но держится крепче, и налим не так глубоко заглатывает крючок. Живую рыбу, разумеется, насаживают на крючок с бородкой, так как она легко может сойти с него. Некоторые рыболовы обстригают у ершей спинной плавник, но это совсем напрасно, так как налимья пасть, по-видимому, совершенно нечувствительна к уколам. Вообще же главная осенняя насадка — пескарь, целый или разрезанный на части. В последнем случае москворецкие рыболовы почему-то бросают голову, а ловят или на туловище, или на хвостик, на который налим будто бы берет всего охотнее (вернее объяснить тем, что хвостик крепче держится на крючке). Насадка во всяком случае должна лежать на дне и в этом обыкновении налима брать пищу только со дна надо искать объяснение тому, что он охотнее берет на куски плотвы, ельца и др. недонных рыб, чем на этих живых рыб. При хорошем клеве и за неимением других насадок иногда успешно ловят налимов на куски печенки и мяса, даже бывали случаи — на куски соленой селедки. На эту последнюю насадку не мешало бы обратить удильщикам поболее внимания, главным образом по той причине, что сородича налима — треску — норвежцы, за неимением наживки (мойвы), ловят непременно на соленую селедку. Да и вообще говоря, всякая рыба любит соль; селедку достать можно везде и всегда, и она очень долго сохраняет соленый вкус и на ровном течении может привлекать рыбу с дальнего расстояния.
Так как налим почти всегда заглатывает насадку, то очевидно, что ловля его менее, чем ловля какой-либо другой рыбы, требует подсечки, а стало быть присутствия рыболова. Поэтому большинство любителей ловит на большое число удочек, особенно при ловле с берега.
Весьма охотно налим берет осенью на лягушек, но, к сожалению, их трудно доставать в это время года. Насадка эта в большом употреблении на Шексне, Мологе и других среднерусских реках. Тамошние рыбаки заблаговременно запасают "шадру", т. е. лягушат, добывая их с сентября в родниковых ямах или в нарочно выкапываемых канавках у берегов и сохраняя в подвалах. Лягушонка насаживают, прокалывая крючком обе губы снизу вверх.
Весьма удачно можно также ловить налимов на мертвую рыбку финляндским способом, употребляемым, впрочем, больше на озерах и притом для щук. Эта своего рода жерлица, но еще более простого устройства, состоит из сухой палки (различной величины, смотря по течению), играющей роль поплавка, камня в несколько килограммов, крепкой бечевки, от 10 до 20 метров длиной, и простого или двойного крючка на медном, реже басковом, поводке в 25 см длиной. Предпочитают употреблять для этой ловли медные, а не стальные крючки, притом без зазубрин, на том основании, что рыба на первые берет гораздо охотнее; этого мнения придерживаются и некоторые наши рыболовы; напр., мне известно, что в Вологде и на Кубани многие удят на медные крючки; но вернее предположить, что это предпочтение меди обусловлено тем, что стальные, тем более железные, крючки скоро ржавеют. Заготовив надлежащее количество палок, камней и концов бечевок, рыболов (чаще вдвоем) расставляет свои нехитрые снасти с вечера на лодке на более тихих местах реки (и озера), на известном расстоянии друг от друга, следующим образом, на один конец бечевки привязывается камень, измеряется глубина и соответственно ей привязывается палка-наплав; затем спускаются вниз по течению и закидывают насадку. Рыбка (ерш, пескарь) насаживается таким способом: медный поводок пропускают через рот в кишечный канал и, вынув из заднего прохода, петлю на поводке продевают в большую петлю на конце бечевки, через которую пропускают рыбку. Таким образом, жало крючка (или крючков) прилегает к бокам головы и мало заметно; для того же, чтобы насадка не приподнималась течением, на бечевку надевают более или менее тяжелую, просверленную пулю.
Зимнее ужение налима начинается большей частью, когда лед настолько окрепнет, что по нем можно безопасно ездить на лошадях. Так как налим составляет в средней и северной России самую дорогую зимнюю добычу удильщиков, то считаю уместным сказать здесь довольно подробно о зимнем ужении вообще и его принадлежностях, что вместе с описанием зимней ловли окуня и ерша даст читателю ясную картину зимней охоты, известной очень немногим рыболовам-охотникам из боязни холода, совершенно, впрочем, неосновательной, так как зимой рыба хорошо ловится только в тихую погоду и при морозе не свыше 10—12°.
Главную принадлежность зимней ловли составляет, кроме удочек и насадок, пешня, необходимая для прорубания льда, делания в нем круглых отверстий, т. е. лунок. Пешня — это четырехгранный, внизу заостренный кусок железа, до 70 см длиной, имеющий сверху помещение для деревянной рукоятки. Чтобы острие не гнулось, железо или закаливается, или на конец наваривается сталь; некоторые охотники закаливают даже стальные пешни и имеют их двух или трех. размеров, от 1,2 кг— для тонкого льда, до 5 кг— для толстого. Рукоятка пешни должна быть непременно точеная, с головкой, достаточно толстая, чтобы удобно было держать ее в руке, и длинная (около 70 см); для того же, чтобы не утопить пешню, в головке рукоятки делается отверстие, в которое продевается ременная или бечевочная петля, надеваемая на руку во время прорубания льда. Последний выгребается из лунки железным совком или деревянной лопаткой (той же, которая употребляется для подсечки; см. ерш), или же сачком особого устройства: он состоит из железного или медного обруча, в 18—22 см диаметром, прикрепленного к короткой деревянной рукоятке; сетка его, довольно частая, делается или из бечевки, или проволоки и не должна быть глубже 15 см. Присяжные "зимняки" берут с собой еще следующие предметы: фонарь для ночной ловли, действительно необходимый, жаровню или ведро с угольями для согревания рук в большие морозы, дубовое ведро для живцов и, наконец, 1,5-метровые кольца и рогожи для шалаша. Конечно, все это возится на место ловли в салазках. При ловле на червей и мотыля эту насадку москворецкие рыболовы держат в деревянных ящиках в форме искривленной табакерки (бобом), 13 см длиной, крышка которой не открывается кверху, а откидывается сама собой в бок, параллельно дну червяшницы, так как движется на шпеньке, у одного из боков. Такой ящик, чтобы насадка не замерзала, хранится всегда за пазухой. Само собой разумеется, что костюм рыболова должен быть тепел и удобен; всего лучше меховой кафтан и ватные брюки; валеные сапоги при этом необходимы, но на случай оттепелей к ним полезно приделывать кожаные подошвы и обшивать с боков кожей.
Прорубать лунки следует там, где ожидают найти рыбу, вообще на более глубоких местах, хотя недалеко от берега; на самой быри (быстрине) рыба зимой не стоит, так как не может бороться с силой течения. Самое лучшее место для лунок — это над колодцами, т. е. подземными родниками; такие места необходимо заблаговременно замечать, что не особенно трудно, так как они замерзают позднее, некоторое время образуя полыньи. Налим, впрочем, в начале зимы, по молодому льду, уже держится на песках, на незначительной глубине, где и следует искать его и делать проруби; после же нереста, в феврале и марте, уходит на глубину и обыкновенно держится под крутоярами или на глубоких ямах. Число лунок зависит как от количества снастей, так и знания места. Рубить лунки следует так, чтобы они имели вид усеченного конуса, основание которого (от 18 до 27 см диаметром) находится на поверхности льда; нижние края лунки аккуратно оббиваются, чтобы не были остры и не резали лесок. Крупные осколки льда выбрасываются совком или лопаточкой, когда же лунка наполнилась водой, то мелкий лед выкидывается сачком. Хотя рыба не особенно чутка зимой, особенно на глубине, но все-таки часто отходит от шума, производимого прорубанием лунки, и берет б. ч. немного спустя после ее окончания, так что благоразумнее делать лунки заблаговременно. Обыкновенно ловят из 3—5 лунок, находящихся на небольшом расстоянии одна от другой, но иногда число их достигает 15— 20, особенно при ловле налимов. Завзятые рыболовы делают тут шалаш или, вернее, загородку от ветра, вставляя в отверстия, сделанные пешней, колья, концы которых предварительно мочат в воде, и привязывая к последним рогожу. Пойманную рыбу хранят или в ведре, или, если лед достаточно толст, в т. н. корытцах. Это простое углубление во льду^, обыкновенно в форме корыта, 70-сантиметровой длины и 36-сантиметровой ширины, реже обыкновенной круглой формы. В середине этого корытца делается сквозное отверстие, в которое выступает вода.
Зимнее ужение налима начинается в средней России обыкновенно в начале декабря и продолжается весь январь; в феврале клев его прекращается, возобновляется с теплой погодой в конце этого месяца и оканчивается с ледоходом. Рыболовы-любители удят налимов почти так же, как и ершей,— на кобылки и волосяные лески; разница только в том, что вся снасть грубее, насадка другая и ловля производится на песчаных или на хрящеватых неглубоких местах. Так как крупный налим легко может утащить под лед кобылку, то последняя .делается покрупнее и, кроме того, или имеет в обеих своих пятках железные шпеньки для втыкания, или же пятки эти мочат в воде и примораживают ко льду. Леска в 6—12 волос, смотря по средним размерам водящихся в данной местности налимов, хотя последние, как известно, оказывают сравнительно слабое сопротивление при вытаскивании, но зимой они, в противоположность другим рыбам, вовсе не теряют своей силы. Ловят в отвес или с небольшим уклоном, чтобы не перерезать лески об лед. Крючки употребляются преимущественно с длинными стержнями от № 5 до 0 и крупнее, смотря по насадке и величине рыб, причем лучше, если бородка их спилена. Некоторые рыболовы даже ловят налимов на крючки, согнутые из булавок или шпилек. Я полагаю, что налима, как и всякую другую заглатывающую рыбу, можно ловить, продевая насадку швейной иглой, крепко привязанной к леске посредине. Груз прикрепляется к леске не более как на 18 см от крючка и должен лежать на дне неподвижно, не приподниматься течением и не катиться по дну; так как среди зимы приходится ловить налимов на довольно быстротекущих местах, то употребляется сравнительно очень тяжелое и притом плоское грузило, спокойно лежащее на дне.
Самой лучшей насадкой для налимов, за исключением мелких, служит или живая мелкая рыба, или кусочки рыбы. В качестве зимнего живца всего чаще, иногда исключительно, употребляется мелкий ерш, так как пескаря достать зимой труднее, а другие рыбы обыкновенно не могут держаться на самом дне или скоро засыпают. Говорят, что налим особенно охотно берет на живого ерша, с которого соскоблена чешуя, почему последний выказывает в холодной воде не свойственную его породе живость, бегая по дну, как угорелый. Но вряд ли кто решится испробовать этот способ, изобретенный одним подмосковным попом. Ловят также налимов на червей и лягушек, но очень редко, так как то и другое надо запасти с осени, да и ершей можно достать сколько угодно; притом налим почти так же охотно берет на кусочки рыбы, свежей и соленой, даже на внутренности животных — печень, легкие, куриные потроха, наконец, на кусочки мяса и сала. При ужении на живую рыбку или лягушку двойчатки, конечно, не употребляются, так как поводки очень путаются. Насаживают живца или за губу, или около хвоста, не задевая, однако, спинного хребта.
Блесненье налима почему-то мало употребительно, хотя при удачном выборе места, во время хода, бывает весьма добычливо и занимательно. Нужно только иметь в виду, что налим не отличается проворством и редко хватает насадку, которая находится выше 4 см от дна, т. е. заставляет его отрываться от дна. Поэтому блесна должна быть легка, падать очень тихо, с боковыми колебаниями и подымать ее надо короткими толчками, не выше 13—18 см. Самые лучшие блесны для ловли налимов — плоские металлические, с припаянным крючком без зазубрины, лучше из желтой меди, так как вообще в прозрачной воде желтая блесна виднее, чем белая, которая, напротив, гораздо пригоднее для ловли в несколько мутноватой воде. Вероятно, налима можно с большим успехом ловить на звенящие блесны, вроде употребляемых для ловли сигов; это две широкие блесны на одном поводке, которые при опускании расходятся, а при поднимании сближаются и, ударяя друг о друга, звенят. Во время хода налимов их также багрят или особыми багорчиками, или крупными крючками, привязанными к 1,5-метровой рукоятке, как судаков, причем также высматривают идущую рыбу, лежа над прорубью, закрывши голову, или ловят на двойчатку (или на две из двух смежных прорубей) с привязанными к ней якорьками, делая ею более или менее частые подсечки — уже наобум. Впрочем, последним способом налимы ловятся реже других рыб, не ползающих по дну, и большей частью во время нереста.
Местами с большим успехом применяются тогда видоизмененные способы ловли налимов на голые крючки или, вернее, на якоря. Первый основанный как на потребности большинства рыб тереться во время нереста о твердые предметы, так и на необъяснимой любви налима к звукам, употребляется в Псковской губернии. На месте нереста в прорубь спускают вертикально пятилапый якорек, вышиной 15 см, так, чтобы он стоял на дне торчком. Якорек оканчивается, как и все якоря, ушком с кольцом, за которое и привязывается бечевка. От времени до времени ловец слегка подергивает последнюю, причем кольцо, опускаясь, издает звон. Этот звон и привлекает ползающих по дну налимов, и чем кольцо звонче, тем ловля бывает удачнее, т. е. налимы охотнее переползают через якорь, что слышно по руке, держащей бечевку. Налимы, по мнению моложских рыбаков, трутся всегда на белой гальке и потому, принимая липовую дощечку за камень, охотно трутся и переползают через нее, что слышно по руке. Рыбак поэтому, при известном навыке и сноровке, подсекает всегда вовремя и нередко вытаскивает сразу пару налимов, иногда свившихся хвостами, как сказано выше. Вообще ловля налимов голыми якорьками во время нереста имеет довольно обширное распространение и употребляется как в Новгородской губернии, так и в Западной Сибири. В первой местности якорьки имеют не более 4 см вышины. Для лучшего успеха на месте хода нередко делается завязок, или закол, т. е. плетень, или забой, из палочек ивняка, часто воткнутых в дно, и лучше, конечно, если морда, или норот, имеет не круглую, а четырехугольную форму, так как такие плотнее прилегают ко дну.
Несмотря на свою ценность, налим не имеет промыслового значения, нигде не добывается в значительном количестве. Дело в том, что налим, во-первых, нигде не водится в очень большом количестве, во-вторых, ценится, как и стерлядь, только живой или по меньшей мере свежей. Мороженый налим скоро обветривает, вянет, сморщивается и становится дряблым, невкусным и тяжелым для желудка. Вообще налим не может считаться очень удобоваримой пищей и всего пригоднее для ухи, которая очень ценится ради молок (макса в Сибири) и печени (ксень); в северной России и в Сибири крестьяне предпочитают делать пироги с налимами или с налимьей максой и печенкой. Последняя, как известно, несоразмерно велика и у крупных налимов достигает нескольких килограммов веса; из нее также вытапливается превосходный жир.
Что касается искусственного разведения налимов, то в этом отношении сделано еще очень мало опытов.
Искусственное оплодотворение выдавливаемых из рыбы икринок не особенно удобно потому, что икринки необыкновенно крепко (и скоро) прилипают. У нас, в России, впрочем, налимы успешно оплодотворялись Малышевым в Тагиле еще в 1855 году, а также на Никольском рыбоводном заводе. Тем, кто желает, чтобы налимов у него в реке (или проточном пруде) было больше, можно посоветовать ставить старые, худые верши в местах (непременно каменистых) нереста.(c)
………………………………………………………………..
И так, Господа, что скажем?
…………………………………………………………………
Продолжение ещё немного будет.
IgorZelenograd вне форума   Ответ Ответить с цитированием
3 пользователя(ей) сказали cпасибо:
dimi4 (06.11.2013), dzoni6 (12.11.2013), SrJois (11.11.2013)
Старый 11.11.2013, 14:55   #40
SrJois (Владимир (SrJois))
 
Регистрация: 10.12.2010
Имя: Владимир
Адрес: Зеленоград
Способы ловли: Фидер, донка, поплавок
Возраст: 53
Сообщений: 78
Сказал(а) спасибо: 36
Поблагодарили 25 раз(а) в 14 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

Вспомнил одну историю связанную с моей первой налимьей рыбалкой. Сегодня что-то не спалось, изложил ее на бумагу. Так для себя. Ну и для вас, разумеется.
Публикуется впервые.

Андрюха и налим
Спойлер
«Познакомиться» с налимом поближе я хотел уже давно. И потому, когда крестный моей младшенькой – Толик Кириллов, как-то февральским днем предложил приехать к нему в Мелечкино-Барское на рыбалку с ночевкой, я, не помня себя от неожиданно свалившейся на голову радости, моментально согласился.
Подготовка к рыбалке, насколько это тогда позволяло, была серьезной. Я, в то время заядлый чертятник, готовясь дать «бой» своему хорошему знакомому - истринскому подлещику, привел в должный порядок все свои старые и проверенные «чертежно-рыбацкие инструменты» и изготовил несколько новых. На этом подготовка к предстоящей рыбалке окончена не была.
Толик, неоднократно уверявший, что в его «владениях» мы запросто можем поймать, такого вожделенного для меня налима, посеял «зерна» в благодатную почву, тем самым спровоцировав их дружные всходы и буйный рост. Предвкушение предоставлявшейся мне возможности изловить совершенно незнакомую мне рыбу-обладательницу знаменитой печенки и необычного имени, повергала в меня в легкий тремор и радостное волнение. Постоянно вертевшееся в голове слово «Налим», не давало мне покоя ни днем, ни ночью. Я засыпал с этим словом в голове, и с ним просыпался.
Прочитав всю доступную литературу, в которой хоть каким-то образом упоминалось о пестром бесчешуйчатом любителе морозной погоды с большой пастью, я приступил к изготовлению снастей, которые могли бы мне помочь познакомиться вплотную. Вооружившись подручными материалами и принадлежностями, я приступил к изготовлению снасти, до той поры мне не ведомой – подледной жерлицы. Изготовив и испытав в ванне под настороженные и недоуменные взгляды жены десяток жерлиц, я почувствовал себя почти готовым к возможной встрече с налимом.
В последние часы перед выездом, предстоящая рыбалка занимала почти все мои мысли, и чем меньше времени оставалось до выезда, тем более взволнованным я себя чувствовал. Когда же счет времени пошел сначала на часы, а затем на минуты, я уже не мог ни есть, ни спать, ни сидеть, ни стоять.
В полном изнеможении доработав рабочую смену, в течение которой у меня все «валилось из рук», и ни как не хотело «склеиваться», я, не помня себя, и не замечая под собой ног, примчался домой. Молниеносно, как во время пожара, собравшись и погрузив вещи в свой 41-й Москвич, не взирая на мороз, снег и февральский ветер, я понесся на встречу со своей первой налимьей рыбалкой.
Дорога от дома до деревни, с интригующим и навевающим мысли о дореволюционных устоях и временах названием – Мелечкино-Барское, пролетела не заметно. Деревня, основательно занесенная снегом и купающаяся в лучах февральского морозного солнца, гостеприимно встретила неповторимым ароматом печного дыма, и непривычной для городского жителя тишиной, сдобренной редким собачьим лаем. Такое не могло не заставить биться сердце учащенно и радостно, а душу возвышенно затрепетать. В мыслях пронеслось – это же наша Русская сказка!

По прибытию выяснилось, что Толик и Андрюха уже на месте, причем оба успели изрядно принять на грудь местной самогонки, приправленной привезенным Андрюхой пивом. Толик, как и обговаривалось, ждал меня у себя дома, а вот Андрюха, уже убыл на рыбалку. Мои опасения по поводу не знакомой для Андрюхи местности, были рассеяны уверениями Толика о том, что тропинка ведущая из деревни к водохранилищу одна, и не найти деревенского залива очень трудно, хотя и идти до мест ловли немного далековато. А так он ушел не очень давно, то уйти далеко не успеет, и мы его по любому найдем.

Мой коллега по работе – Толик, коренной житель Солнечногорска и проведший полжизни в своей любимой деревне, слыл опытным и бывалым рыбаком и охотником. Оснований ему не доверять у меня не было.
Что касательно Андрюхи, с которым мы тоже вместе работали, то он зимним рыбаком стал совсем недавно, совершенно внезапно, и к удивлению многих из знавших его людей неожиданно, но то, как он им стал – совсем другая история. Душа у Андрея была, как говорится на распашку, а характер у него был легкий и веселый, отчего он и слыл душой компании.

Пребывая в жутком нетерпении, отказавшись от всех предложенных Толиком напитков и угощений, я был готов ринуться «в бой». Долгие, как мне показалось, сборы Толика наконец-то закончились, и мы двинулись на лед водохранилища. Снег, казалось, горел под моими ногами.
Экипировка Толика, вызвавшая у меня легкое недоумение, состояла из старого, помятого, и уже порядком проржавевшего ведра, такой же помятой кухонной шумовки, которой снимают пену с вишневого варенья когда его варят, двух самодельных кивковых удочек с кабаньей щетиной, и небольшой дощечки с неровно отпиленным краем. Все снасти и приспособы свободно умещались в ведре, и слегка погромыхивали в при ходьбе.
Ветер стих, а февральский день, сверкая редкими снежинками в лучах послеобеденного солнца, и мириадами слепящих искр ледяных кристаллов под ногами, шел на убыль. Мороз, пощипывая нам, носы и щеки, напоминал о своем присутствии, всевластии и всеобъемлемости, и казалось, предостерегал о предстоящей морозной ночи. Наслаждаясь зимней красотой, казалось бы застывшей природы, мы, бодро шагали по извилистой тропе между сугробов.
Облаченные в тулупы, ватные штаны, валенки и меховые шапки-ушанки, мы весело похрустывая утоптанным на тропе снегом, с каждым шагом были все ближе и ближе к нашей цели. Пройдя с километр, и покрывшись испариной от нагруженного на себя ящика набитого снастями и прибамбасами, а также ледобура неизвестного производителя, я в полной мере осознав прелесть легкой экипировки моего напарника, тем не менее, продолжал упрямо шагать.
Неожиданно Толик остановился и озадаченно уставился куда-то вперед.
– Что там, Толян? – спросил я.
– Бинокль… – пробормотал Толик.
– Зачем тебе бинокль? – окидывая настороженным взглядом окрестности, и аккуратно скидывая на тропу ящик и ледобур, спросил, не поняв его, я.
– Бинокль лежит... – не двигаясь с места, ответил Толик.
Все еще не понимая о чем он говорит, я настороженным шепотом спросил:
– Толь, какой бинокль? Ты че, бредишь?
– Да бинокль вон лежит! – показал он на сугроб чуть впереди и немного правее тропы.
– Точно, бинокль… – подойдя, и глянув через его плечо, озадаченно подтвердил я, не поверив при этом своим глазам.
Потертый временем армейский бинокль, раскидав в стороны не менее потертый кожаный ремешок, поблескивая металлическими боками, покрывшимися легким инеем, и с заиндевевшими линзами, нелепо лежал в сугробе, половиною своего корпуса погрузившись в снег.
Наученные суровой службой в горячих точках, и приученные не хватать все, что плохо лежит, особенно то, что лежит на твоем пути, мы, замолчав, уставились на оптический прибор, лежащий в снегу.
– Какой хер он тут делает? – через пару секунду спросил Толик, и, не дожидаясь ни от кого ответа, делая первый маленький осторожный шаг вперед, ответил сам себе: – У наших, деревенских, я такого не видал. Да им он и без надобности, в общем-то. Скорее всего, вещь не местная. Раз не местная, значит привозная. А раз привозная, значит это Андрюхина! – улыбаясь, закончили мы хором, поднимая и рассматривая бинокль.
Определив бинокль в толиково ведро, с улыбками на лицах, мы снова бодро зашагали, представляя счастливые Андрюхины глаза, от того, что он снова увидит свою, казалось бы уже потерянную вещь.
Немного зазевавшись, я чуть не наткнулся на снова остановившегося Толика.
– Что там, опять бинокль? – весело хохотнул я, и заглянул вперед.
На снегу, поперек тропы, как-то совсем неправильно, если бы его положили, лежал ледобур…
Почуяв недоброе, мы, молча переглянувшись и подхватив ледобур прибавили шагу.
– Твою мать!!! – через сотню метров, в сердцах, воскликнул Толик. – Да что тут на хрен происходит-то?!?...
Впереди на тропе, по-дурацки распахнув свой широкий зев, раскорячившись и поблескивая на солнце металлическими боками, лежал андрюхин рыболовный ящик, сделанный из морозильной камеры холодильника. В снегу, рядом с ящиком валялись выпавшие из него удочки, расписной китайский термос и какой-то разлохмаченный газетный сверток…
Не говоря ни слова, мы, бросив в снег вещи, по очереди перепрыгнув через андрюхин ящик, стремглав ринулись вперед…
Когда мы, оступаясь и падая, запыхавшись и взмокнув, на всех парах обогнули небольшой полуостров с редкими березками и увидели Андрюху, то невольно сбавили свой бег и напряглись. Наш товарищ лежал рядом с тропой, широко раскинув руки, ткнувшись в сугроб лицом.
Осторожно перевернув Андрюху, нашим глазам предстали залепленные снегом нахлобученная по самое «не балуйся» лисий малахай, мохеровый шарф, поднятый здоровенный воротник тулупа, и едва виднеющийся из под всего этого ало-красный кончик носа.
Проводя беглый осмотр товарища на предмет возможных травм и повреждений, мы уставились на него в полном недоумении, когда услышали его радостный возглас, обращенный к нам:
– Ре-ебя-я-ята, ка-ак я-я ва-ас лю-юблю-ю! На-ако-оне-е-ец-то! – пытаясь высвободить лицо и одновременно улыбаясь нам из недр тулупа, промычал он.
– Ты че, Андрюх, спишь здесь что ли?!? – отряхивая незадачливого рыбака, спросил Толик. – Мы ж вроде с тобой не сильно нарезались? – поудобнее усаживая Андрюху в сугробе, виновато оглядываясь на меня, бросил через плечо Толик.
– А-а-а у ме-еня-я с со-об-оой бы-ыло-о! – заплетающимся языком отозвался Андрюха. – Ва-ас до-олг-о не-е бы-ыло, а-а я-я би-ино-ока-аль по-оте-еря-ял… И-и-ска-ал, е-ег-о-о и-иска-ал, н-е-е на-аше-ел… Мне-е гру-устно-о ста-ало-о, о-оди-ино-око-о, а-а ва-ас все-е не-ету-у и-и не-ету-у… – тяжело и горестно вздохнув в конце, закончил свою речь Андрей и развел руками, пытаясь поднять с груди не послушную голову. Затем с трудом вытащив из узкого кармана тулупа, неумелыми от меховых рукавиц руками, неподдающуюся бутылку Столичной, он громко выдохнул:
– Во-о-от! Я-я ва-ам то-оже оста-ави-ил! – он воткнул в сугроб недопитую бутылку, громко икнул на весь залив, и добавил – А-а са-ало-о в га-азе-ету-у бы-ыло-о за-аве-ерну-уто-о, а-а ку-уда-а де-ело-ось не-е зна-аю-ю…
– Ты тут не замерз, сладкоежка? – кое-как поставив его на ноги и продолжая отряхивать, спросили мы нашего горе-полярника.
– Не-е-е, я-я же-е за-ка-ле-нны-ый! – выговорив последнее слово по слогам, плюхнулся в сугроб Андрей.
Рыбалка, похоже, откладывалась на некоторое время…

Толик, вернувшийся после того, как погрузил в сани Андрюху, его имущество, и отвез все в деревню, зная, что я наделал жерлиц на налима, сказал:
– Подлещика мы уже промухали, поэтому щас наловим ершей и зарядим жерлички. Айда за мной!
Я даже представить себе не мог, что когда-то буду ждать поклевку ерша! А они в этот вечер, как назло, не хотели клевать, как впрочем, и другие обитатели деревенского залива…
Изловив таки двух ершей и одну плотвичку, мы, в лучах уже закатного солнца, быстрым шагом отправились ставить жерлицы под крутой берег залива.
– Ты на всякий случай жерлички-то маскируй, но места запоминай. Местные-то не тронут, а за других я не в ответе. – напутствовал меня Толик, насаживая на двойник раздавленного ерша, показывая как правильно заряжать снасть…

– Андрюха, ты чего? – раздался в ночи голос Толика.
– То-оля-ян, мне-е на-адо-о! – пробормотал в темноте грохнувшийся с дивана Андрюха.
– Ща, погодь. Иду на помощь. – заскрипел пружинами старой дедовской кровати, Толян. Поднялся и я.

Спиртное оказывает на разных людей разное воздействие, поэтому «ходить на помощь» нам с Толиком, пришлось часов до трех утра, пока рвавшийся каждые 10-15 минут, толи кого-то спасать, толи защищать, Андрюха, не угомонился.
Утро мы благополучно проспали…

После скорого завтрака и сборов под извинения товарища, вооружившись пешней, мы скорым шагом отправились в залив. С трудом отыскав после утренней метели две их трех установленных жерлиц, на одной мы обнаружили нетронутую плотвичку, а на второй была перетерта капроновая нитка у нижней кромки льда. Был на ней налим, не был ли, он ли перетер, попавшись, нитку, не он ли, так это останется тайной. Поймать налима нам, к моему глубокому сожалению, в тот раз не удалось, но этот трофей не стал от этого для меня менее желанным и привлекательным.
Вот такая была моя первая налимья рыбалка.



ноябрь 2013 В. Шориков
__________________
Искать. Найти. Кормить. Поймать.

Последний раз редактировалось Platon527; 11.11.2013 в 17:56.
SrJois вне форума   Ответ Ответить с цитированием
3 пользователя(ей) сказали cпасибо:
dimi4 (12.11.2013), dzoni6 (12.11.2013), IgorZelenograd (12.11.2013)
Старый 12.11.2013, 00:36   #41
IgorZelenograd (Игорь(Zelenograd))
 
Регистрация: 11.03.2011
Имя: Игорь
Адрес: Москва, Зеленоград
Способы ловли: Лето- фидер, Зима-кобылка на белую рыбку
Возраст: 50
Сообщений: 87
Сказал(а) спасибо: 43
Поблагодарили 58 раз(а) в 21 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

Володя, пять баллов! А как красиво про природу читать! Даже показалось видна "рука учителя"!))))))) Продолжай в том же духе. Скоро новая глава.

Вернусь из Мюнхена, с меня подарок, он терпеливо ждёт в Зелеке.
IgorZelenograd вне форума   Ответ Ответить с цитированием
Сказали спасибо:
SrJois (12.11.2013)
Старый 12.11.2013, 10:47   #42
dzoni6 (Jan)
 
Регистрация: 23.04.2013
Имя: Jan
Адрес: Литва,г.Вильнюс
Способы ловли: удочкой: зимой и летом.
Возраст: 47
Сообщений: 6,427
Сказал(а) спасибо: 2,237
Поблагодарили 980 раз(а) в 483 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

Цитата:
Сообщение от SrJois Посмотреть сообщение
Долго не мог добраться до компа при наличии на то некоторого запаса свободного времени и к сожалению время для ответов в настоящей теме выкроил только сейчас.Так что замечание о том, что "высказаться больше никто не желает" немного не правильное. Как в том тосте, помните? Выпьем за то, чтобы наши желания совпадали с нашими возможностями! Это я так ворчу по-стариковски, простите великодушно.
А если ближе к делу, то несколько оправдываясь за неудачное выступление в окуневой тематике, вот что я имею Вам рассказать.
В минувшее воскресенье дочь попросила предоставить ей возможность принять дома гостей, а от нас сыном требовалось умотать куда-нибудь на несколько часов. Как вы думаете, куда мы решили поехать? Правильно, на рыбалку.
Решив в этот солнечный осенний день «подушить» полосатого и зубастую, (надо же налаживать отношения с окунем, да заодно и с щукой ) отправились на Волгу под Городню. Выехали из-за долгих сборов поздно, потому приехали на место к полудню.
Безрезультатно прошерстив спиннингами в течение часа прибрежные окрестности, приняли решение переехать на другое место, расположенное от Городни в нескольких километрах. Там, к сожалению, нас тоже ждало полное отсутствие поклевок на предлагаемые блесны и воблеры, но посещение этого старинного места навеяло воспоминания о днях минувших и воскресило в памяти одну забавную историю….

Теперь собственно о главном, в тему так сказать.
Немного соврал, когда сказал что рыбалка была совсем безрезультатной. В Городне, случайно положив блесну на каменистое дно, выловил интересную конструкцию, названия которой не знаю, равно как и об ее эффективности. Особенно интересно будет выслушать мнения о верхнем одиночном полу-коромысле. Кто может что-либо сказать на сей счет?
Фото выловленной конструкции прилагаю.
я предпочитаю ловить с такой конструкцией или с двумя маленькими поводками до5см с плетёнки 0.16 и привязываю за ветлюжок за кормушкой( жаль фото не сохранил).
Миниатюры
Нажмите на изображение для увеличения
Название: 41b94e8c5bb71272e00692f86aa8cf9c.jpg
Просмотров: 205
Размер:	44.8 Кб
ID:	37291  
__________________
o Consuelo de mi alma
dzoni6 вне форума   Ответ Ответить с цитированием
Сказали спасибо:
SrJois (12.11.2013)
Старый 23.11.2013, 20:07   #43
SrJois (Владимир (SrJois))
 
Регистрация: 10.12.2010
Имя: Владимир
Адрес: Зеленоград
Способы ловли: Фидер, донка, поплавок
Возраст: 53
Сообщений: 78
Сказал(а) спасибо: 36
Поблагодарили 25 раз(а) в 14 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

Мужики! А какая нынче самая популярная приманка для ловли налима?
__________________
Искать. Найти. Кормить. Поймать.
SrJois вне форума   Ответ Ответить с цитированием
Старый 25.11.2013, 23:27   #44
Leli4ek (Ольга(Leli4ek))
 
Регистрация: 21.02.2013
Имя: Ольга
Адрес: Зеленоград
Способы ловли: За компанию!
Сообщений: 6
Сказал(а) спасибо: 5
Поблагодарили 1 раз в 1 сообщении
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

ѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ "Твою ЯтЬ!" чаепитие 6 ѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣѣ

ЩУКА.

Выдержка из главы книги Л.П.Сабанеева «Жизнь и ловля пресноводных рыб»

По своей хищности, повсеместному распространению и величине, которой уступает только далеко не столь многочисленному сому, щука, несомненно, составляет одну из наиболее замечательных и наиболее известных пресноводных пород рыб. Хищность, прожорливость и проворство ее вошли в пословицу; она не водится только в небольших стоячих водах и то с многочисленными исключениями; во многих местностях, наконец, она достигает 32, даже 48 и более килограммов веса и 2-метровой длины.
Уже по одной наружности щуки можно судить о ее проворстве и хищности. Почти цилиндрическое туловище оканчивается огромной длинной к плоской головой, имеющей вид челнока, с выдающейся нижней челюстью; широкая пасть ее усеяна сверху и снизу сплошными острыми скрестившимися зубами.
Спойлер
Длинная и плоская голова, напоминающая крокодилью, и далеко отодвинутый назад спинной плавник отличают ее от всех других пресноводных рыб. Глаза у щуки сравнительно очень подвижные: она почти так же хорошо видит над собой, как и сбоку. Чешуя щуки мелкая, гладкая; спина у нее темная, бока туловища серые или серовато-зеленые с более или менее значительными желтоватыми пятнами и полосками; беловатое брюхо обыкновенно усеяно сероватыми крапинками; непарные плавники буроватые с черными крапинками или извилистыми каемками, парные — оранжевого цвета.
Таким образом, точное определение возраста щуки и ежегодного ее прироста весьма затруднительно и возможно только приблизительно для какого-либо отдельно взятого водоема. В Москворецких заводях я находил в июле прошлогодних щурят, весивших только около 200 г, тогда как таковые же в Сенежском озере имели уже более 400 г. В зауральских озерах щуки растут еще быстрее. Вообще годовалая щучка имеет у пас от 22 до 31 см длины, двухгодовалая — 30—40 см и вряд ли достигает 1,2 кг веса. Приблизительно можно принять, что у нас в рыбных водах щуке (самке) столько лет, сколько фунтов она весит. Несомненно, что щука растет быстрее всех наших чисто речных рыб (т. е. не считая полуморских белугу и осетра), за исключением сома. Достигнув величины 70 см, т. е. 2—2,5 кг, у нас на 4—5 году жизни она увеличивается в длину медленно и растет больше в толщину. По моим наблюдениям, взрослая щука вырастает ежегодно около 2 см. 16-килограммовые экземпляры имеют в длину всегда около 1,5 м и должны иметь не менее 20 лет, а чаще 30 и более.///
///// Большинство полагает, что щука, как хищник, приносит громадный вред рыбьему населению и рыбному хозяйству, что это водяной волк, которого следует истреблять всевозможными средствами до полного искоренения. По их мнению, если не будет щук, то количество рыбы значительно увеличится. Взгляд этот не совсем верен и основан на неправильной оценке значения в экономии природы хищных рыб вообще, а в частности щуки, и на преувеличенных понятиях о количестве рыб, ею истребляемых.
Дело в том, что за очень редкими исключениями, т. е. когда ведется совершенно правильное рыбное хозяйство и разводятся искусственно и с большими затратами такие ценные рыбы, как, напр., форель, щука или другой хищник даже необходимы. В “диких” и “полудиких” водах щуки служат как бы регуляторами рыбьего населения: поедая малоценную мелочь, больных и слабых рыб, они дают возможность более крупным и здоровым особям расти быстрее и давать более здоровое потомство. Некоторые иностранные авторы выставляют щуку такой ненасытной обжорой, что остается только удивляться, что на свете существуют еще другие рыбы, кроме этого хищника. По словам этих писателей, щука не только съедает в неделю вдвое больше рыбы, чем весит сама, но может в один день съесть одинаковое по весу количество, что физически совершенно невозможно. Наблюдения и факты показывают нам, что щука переваривает пищу очень медленно, почему ест периодически; набив желудок битком, она переваривает содержимое весьма продолжительное время, затем снова начинает “жрать”. Из того же, что в желудке находят во время жора много рыб, заключили, что такое количество она потребляет чуть не ежедневно, почти круглый год.
Между тем щука едва ли в состоянии съесть в течение года пищи больше, чем вдесятеро, против того, что сама весит, и то только в юном возрасте: чем она становится старше, тем относительно меньше ест, и 16-килограммовая щука, конечно, не истребит в год 160 кг разной живности. Если принять во внимание, что щука ест не одну рыбу, а также раков, лягушек (особенно на юге), мышей, червей и насекомых, что добычей ее делается преимущественно малоценная, а зачастую и вредная рыба, как, напр., гольцы, щурята, что щука растет чрезвычайно быстро, крайне неприхотлива, имеет значительную стоимость и очень верный сбыт на месте, то окажется, что в наших некультурных прудах, озерах и речках этот вредный хищник составляет чуть не самую выгодную породу рыб, не исключая даже сазана. Конечно, судак и налим еще выгоднее щуки, но, к сожалению, они не везде уживаются. Окунь везде ценится теперь дешевле щуки, сравнительно прожорливее, а потому невыгоднее. Что же касается сома, то он несомненно крайне убыточен, так как является потребителем крупной и гораздо более ценной рыбы, чем он сам. Считаю необходимым оговориться, что крупные щуки по тем же причинам также крайне невыгодны и должны быть истребляемы. Самые вкусные щуки — двух-, трехлетки; начиная же с 4-килограммового веса, они имеют уже жесткое, довольно невкусное мясо, а крупные, 16-килограммовые щуки даже почти несъедобны. Дело благоразумного хозяина соблюдать надлежащее равновесие между щуками и прочей рыбой и не давать щукам достигать большой величины.
За границей уже давно сознали пользу и выгоду мелких щук и нарочно пускают их в те пруды, которые назначены для выкорма взрослых карпов. Поедая молодь последних, они дают возможность развиваться быстрее крупным рыбам. У нас также бы следовало пускать щук в такие пруды, где развелось слишком много мелкого карася, плотвы, а в особенности гольца. Если мало шансов на то, что хищники выживут зиму, что может случиться очень редко, если делаются проруби, то достаточно даже летнего пребывания нескольких щук в пруде, чтобы очистить его от больных и слабых рыб и уменьшить число гольцов — самых вредных рыб, так как они истребляют икру других рыб, сами не представляя почти никакой ценности.
Как уже было сказано, щука доставляет очень вкусное и ценное мясо: только у одних римлян она находилась в большом презрении; у англичан в средние века щука, наоборот, считалась самой вкусной и дорогой рыбой.
Большая часть щуки добывается в озерах, прудах и небольших реках; в судоходных же реках ловля ее сравнительно ничтожна. Молодая щука, приготовленная по-еврейски, с фаршем и с яйцами, или по-польски, составляет весьма вкусное рыбное кушанье; недурны также маринованные щуки, а также жареные, подобно наваге, щурята. В очень иловатых прудах и озерах щуки сильно отзываются илом и иногда даже пригодны только для маринования. Самой вкусной считается молодая (речная) щука — т. н. “щука-голубое перо” перед самым нерестом. Молошники предпочитаются икряникам.
За исключением человека и своих собратьев, щука почти не имеет врагов. Впрочем, на юге России сом, а в Сибири таймень не дают спуску зазевавшейся хищнице. Мелкая щука иногда становится добычей скопы, но крупная (даже 4-килограммовая) обыкновенно топит своего неожиданного всадника. В Западной Европе много щук истребляют выдры, но у нас последних сравнительно очень мало (кроме Польши, почему выдры и называются польским бобром). Зато щуки очень страдают от глистов, которыми заражаются от съеденных рыб и мышей. Изредка встречаются почему-то слепые щуки, а также ненасытные до бешенства обжоры, бросающиеся даже на людей. Известно несколько случаев, что такие бешеные щуки хватали людей за руки или ноги.
Добывание щук производится весьма разнообразными способами — различными сетями и, наконец, крючками, насажанными большей частью живой рыбой.
Главная масса щуки добывается, однако, не в больших реках, а в мелких запруженных притоках, в озерах и речных старицах. Только в этих водах, особенно в озерах, щука имеет большее или меньшее промысловое значение, хотя никогда не ловится единовременно в таком большом количестве, как, напр., судак и окунь, не говоря о “белой” рыбе. Впрочем, в т. н. щучьих озерах зимой, когда щуки собираются в определенные места для зимовки, на таких топях, называемых щучьими, их ловят неводами десятками пудов, по несколько сотен за раз. Неводная ловля может производиться с успехом только подо льдом, так как в другое время года щука ускользает из невода, нередко перепрыгивая через верхнюю тетиву; крупная, видя себя окруженной сетью, даже пробивает ее с разбегу. Притом с весны до поздней осени щука держится в таких местах, где неводная ловля немыслима.
Малоупотребительна, хотя очень легка, ловля щук петлями в летнюю жару, во время их “стойки” под берегом. Петля делается или из проволоки (лучше медной, отполированной), или свивается из волос (в 15—20 волос) и должна иметь 13—18 см в диаметре. Свободный конец его привязывается к легкой палке в 2—4 м длины или же к обыкновенному, но очень крепкому и негибкому удилищу. Высмотрев притаившуюся под берегом щуку, начинают потихоньку опускать шестик с петлей и осторожно надевать ее с головы; полусонная щука легко позволяет это сделать, иногда даже не слышит прикосновения силка и только при слишком бесцеремонном обращении немного отодвигается назад. Как только петля будет пропущена за голову, т. е. приблизительно на 1/3 всей длины щуки, резким ударом захлестывают петлю, и если рыба невелика, то тем же движением выкидывают ее на берег. При очень сильном ударе проволочный силок может перерезать небольшую щуку пополам. Всего удобнее для этой ловли небольшие речки.

Перейдем теперь к ловле щук на крючки с насажанной на них приманкой.

Способы этой ловли крайне разнообразны, но все-таки могут быть разделены на две категории — пассивную и активную ловлю. Первая не требует присутствия рыболова: щука попадается сама — “самоловом” — и нужно только ее вытащить. Таковы жерлицы и разные постав уши. К активной ловле, которая только и может быть названа охотой в тесном значении слова, принадлежат различные методы ужения на живых и искусственных рыбок.
Как уже было сказано, щука кормится периодически. Определить в точности эти периоды невозможно, так как правильность их нарушается состоянием погоды и высотой воды. Впрочем, есть некоторые основания считать, что щука, за исключением, быть может, двух зимних месяцев, в которые совсем не ест, как и летом в продолжительные жары, кормится ежемесячно в течение недели или десяти дней. По приметам рыболовов как русских, так и западноевропейских щука всего жаднее берет на ущербе или даже в последнюю четверть луны и на новолуние, особенно после дождей, когда вода начала очищаться и сбывать. Этой примете не противоречит поверье, что жор щуки бывает в те числа, в которые она метала икру, так как и нерест щук совершается чаще на ущербе и на новый месяц, у молодых недели на три ранее, чем у старых. Из ветров наиболее благоприятствуют клеву щуки западные и южные, но в больших озерах направление ветра не имеет большого значения и надо здесь иметь в виду, что мелкая рыба, а за ней и щука держатся при волнении у подветренного берега. Примером может служить известное московским рыболовам Сенежское озеро (близ ст. Подсолнечной, Клинского уезда), в котором при северном и северо-восточном ветрах собирается к плотине (имеющей около километра длины), в затишье, масса мелочи чуть не со всего озера; за ней окунь, а за окунем щука.
Что касается времени клева, то весной щука берет почти в течение целого дня, кроме времени около полудня и полуночи; летом — только по утрам, вечером и иногда (именно в начале лета) — среди ночи; осенью и особенно зимой щука ловится всего лучше среди дня и начинает кормиться довольно поздно.
Приманкой служит живая или, если не живая, то движущаяся, хотя бы искусственная, рыба или ее подобие. На мертвую рыбу, в особенности перевернувшуюся вверх брюхом, щука берет только в редких случаях, когда очень голодна. Местами, б. ч. в прудах, щука недурно берет на лягушку, хотя и менее охотно, чем сом, налим и голавль. Лягушка насаживается на одиночный крючок за спину или за обе губы. Немцы ухитряются ловить щук на живых мышей, искусно зацепляя их за спинку, но вряд ли у нас найдутся подражатели, хотя несомненно, что даже мышиная шкурка может служить отличной искусственной приманкой. Весьма возможно, что голодная щука будет брать на мелких убитых птиц, напр. воробьев, на куриные потроха; во Франции и Германии ловля на мясо и вареную печенку в довольно большом употреблении. По Эренкрейцу, можно приучить щук к месту, бросая туда падаль, а также выливая старый деготь (?!). Надо полагать, однако, что щук всего скорее могут привлечь живые рыбки в стеклянной банке, опущенной на дно у места ловли. Летом щуки охотно хватают на линючего рака, а весной на червей как больших (выползков), так и навозных, преимущественно мелких. Впрочем, бывают такие места, где щуки предпочитают во всякое время червей живцам, например в омуте Глебовской мельницы на Яузе, близ Москвы. Точно так же на Северной Двине ловят летом огромных щук с лодки, плавом, насаживая на крючок кучу червей с кулак величиной и постоянно то приподнимая, то опуская насадку на дно.
Довольно трудно определить, какие породы рыб всего пригоднее в качестве живцов для ловли щук, так как в разных местах они берут на разных рыб. В общем можно сказать, что не особенно голодная щука почти не берет на незнакомых ей рыб. Речная щука всего лучше ловится на разную бель, особенно же на плотву, ельца и более прочного голавлика, также на пескаря, который хотя и очень живуч, но мелок, малозаметен и забивается под камни подобно гольцу, почему они всего пригоднее в чистой воде с ровным дном.
Псковские рыбаки весьма остроумно насаживают на двойной крючок двух пескарей за губы. В озерах лучшими живцами служат плотицы или окуни, причем последние местами даже считаются лучшими. Мне кажется, это происходит от того, что щука берет на колючего окуня вернее, почти всегда с головы, а не как придется, крепче сжимает его зубами и, наколовшись крючком, все-таки не выплевывает добычи, приписывая укол рыбе. По той же причине озерные щуки не пренебрегают даже ершами, которые не употребляются для насадки больше потому, что мало заметны в воде и имеют привычку затаиваться. Есть даже наблюдение, показывающее, что годами не только щука, но и крупный окунь, берут всего лучше на ерша (Вербицкий).
Пескари и даже караси зачастую вовсе игнорируются озерными щуками. В прудах же, если они, впрочем, изобилуют карасями, щуки берут на них очень хорошо, хотя и хуже, чем на плотву или красноперку. Но линьки, безусловно, не годятся в качестве живцов, так как к ним все хищники питают какое-то отвращение, которое трудно объяснить обилием покрывающей линей слизи. Хорошо берет (в заводях и старицах) щука и на большого вьюна, но часто срывает, так как его трудно насадить иначе как за губу. Как кажется, эта насадка всего употребительнее в болотистых местах Полесья и вообще северозападного края. Более употребительны в качестве живцов личинки миног, реже самые миноги. В подмосковных губерниях, в бассейне Оки, Клязьмы и верхней Волги эта насадка, по-видимому, вовсе не известна рыболовам и ими не употребляется, вероятно потому, что миноги здесь редки. В Неве “живчик” — молодая форма речной миноги, — напротив, предпочитается местными рыболовами не только для щук, но и для других рыб как весьма бойкая и живучая насадка. Добывается она здесь из ила или песка, в котором водится, и в этом же иле сохраняется. Насаживается здесь “живчик” или “слепой вьюнчик” за спинку возможно осторожнее; для большей крепости следовало бы хвост привязывать к поводку, как это делается дунайскими рыбаками. Точно так же в Вологодской и Архангельской губерниях, в Северной Двине и ее притоках, судя по способу и легкости добывания, ловят, несомненно, на личинки миног, а не на взрослых миног (называемых здесь, как и на Каме, “семидырками”), как это полагает Поспелов. Щука будто берет здесь на семидырку охотнее, чем окунь. В бассейне Дона, в Воронежской губернии, “пискава”, тот же “слепой вьюнчик”, составляет весьма обыкновенную насадку для ловли крупной рыбы — голавлей, мелких сомов, язей, даже лещей, но для щук малоупотребительна. В Смоленской же губернии, по словам Корде, на “веретеницу” щука даже вовсе не берет.
Голову у глаза, не повреждая мозга, или же задевая крючком за спину около спинного плавника так, чтобы живец висел горизонтально. Первый способ употребляется в реках, вообще на течении и при ловле со дна; так насаживаются преимущественно пескари, гольцы и мелкие усачи, вообще крепкогубые рыбы; второй — при ловле на весу и в стоячей воде. В обоих случаях живец держится на крючке непрочно, и щука часто его срывает, а потому более предусмотрительные рыболовы насаживают рыбу, пропуская отвязанный предварительно поводок с крючком через рот под спинное перо, реже через самый плавник; другие впускают крючок (одиночный) в спину живца, под кожу, стараясь не задеть мясо, так чтобы крючок плотно прилегал позади головы, а лопаточка находилась у спинного пера. Таким образом насаженный живец, как видно, очень пригоден для жерлиц, так как щука не может наколоться преждевременно.
Для переметов и донных удочек удобнее прошивать живцов сбоку, выводя поводок у хвоста. В Мезенском уезде рыбу наживляют, пропуская крючок через жабры в рот и привязывая поводок (проволочный) у хвоста ниткой. Самый же прочный способ насаживания — это через рот и задний проход (на Оке, Днепре и в Финляндии). Живцу вводят (посредством иглы) поводок в рот и выводят через заднепроходное отверстие, что при сноровке делается очень быстро и без повреждения внутренностей, особенно если поводок из медной проволоки и можно поэтому обойтись без помощи иглы. Здесь нет никакой надобности, чтобы крючок имел бородку (зазубень), которая сильно затрудняет вынимание крючка из желудка. Поэтому при ловле щук во многих местах, особенно зимой, бородка спиливается или употребляются особые крючки. В Мезенском уезде употребляют даже деревянные крючки, как для налимов (см. выше “Налим”), а в Киевской губернии живцов насаживают (через рот и задний проход) на особые крючки с сильно отведенным в сторону острием.
Собственно для ужения, т. е. для активной ловли щуки, все эти способы мало пригодны, так как приходится очень долго ждать, пока она заглотает живца. Поэтому в последнее время вместо двойных и одиночных больших крючков стали употреблять, ради возможности скорейшей подсечки, тройные крючки и даже целые системы крючков, так называемые снасточки. Впрочем, местами эти снасточки до некоторой степени заменяются у нас очень большими и тяжелыми крючками, имеющими изогнутый (во внутрь) стержень и продеваемыми под кожу живца. Такие крючки очень распространены в Финляндии, откуда, вероятно, перешли на север, где известны в очень грубом виде под названием унги (в Архангельской губ.), крючьев (в Пермской губ.) и даже на юго-западе России под названием секирки. Крючья эти будут, впрочем, описаны далее. Теперь перейду к якорькам и снасточкам.
Самый простой способ насаживания живцов для немедленной подсечки заключается в том, что под спинной плавник продевается один из крючков тройного якорька, так что рожки двух остальных крючков прилегают к спине живца. Самые действительные якорьки, однако, те, у которых жало несколько отогнуто наружу. Этот способ особенно пригоден при ужении на небольших окуней и при жадном клеве. Для большей верности полезнее, однако, насаживать живца таким образом, чтобы якорек висел сбоку около брюха.
Это достигается двумя путями: 1) повыше якорька, на расстоянии от 0,5 до 2 см, к поводку (баску) привязывается небольшой крючок, которым и задевают за спинку живца; 2) добавочный крючок заменяется простой петлей, для чего надо отстегнуть басок от лески, вложить петлю баска в ушко большой иголки (вроде той, какая употребляется для зашивки тюков), которой прокалывают спину живца поперек.
Протащив иглой басок с якорьком так, чтобы последний стал на месте, иглу опять пропускают или рядом, или в то же отверстие так, чтобы басок образовал петлю. Для этого необходим тонкий и очень мягкий басок. Последнее свойство легко может быть придано ему, если басок взять большим и указательным пальцами обеих рук и последовательно мять его от одного конца до другого, наподобие того, как отстирывается пятно на ткани.
Так как щука очень часто хватает живца с головы, то такие якорьки не исключают возможности промаха, т. е. при подсечке крючки ни за что не задевают, а живец остается б. ч. в пасти щуки. Еще с давних времен как у нас, так и за границей некоторые рыболовы насаживали живцов на два одиночных крючка, привязанных к одному поводку; нижний крючок пропускался через жабру в рот, а верхний — под спинной плавник. Эта же снасточка употребляется и при ужении на течении, но в этом случае нижний крючок зацепляется около хвоста или позади спинного плавника, а верхний продевается в верхнюю губу. Так насаживают, например, пескарей и гольцев при ловле щук и шересперов с москворецких шлюзов ввиду того, что хищники эти на течении хватают живцов с хвоста и щуки часто перекусывают их пополам. Весьма удачно также употреблялись мной снасточки, состоявшие из небольшого крючка (№ 65), к которому прикреплялась согнутая вдвое тонкая медная проволочка около 4 см длиной с одиночным или двойным крючком на концах. Верхний крючок зацеплялся под спинное перо, нижние же лежали с боков в виде стремян. Иногда, впрочем, я отгибал их — один к хвосту, другой к голове. С таких седло-видных снасточек щука почти не срывалась.
Самая усовершенствованная и самая действительная при подсечке — снасточка Джардина, при которой “осечка” невозможна. Снасточка эта, как известно (см. выше), состоит из двух двойников на одном баске, к которым припаяны или привязаны дополнительные меньшие крючки. Способ насаживания живца можно понять из приложенного рисунка. Верхний двойник иногда для удобства делается передвижным.
Размеры крючков, употребляемых для ловли щук, зависят от средних размеров хищниц в данной местности и затем от способа ужения и величины живца. Вообще выгоднее употреблять крупные крючки, чем мелкие, особенно при ужении щуки. При ловле на переметы и жерлицы, т. е. с заглатыванием живца, лучше употреблять не очень большие крючки,примерно № 0 и даже менее, если насадкой служит пескарь или голец. Якорьки могут быть таких же размеров, а двойники джардиновской снасточки даже до № 4. Из одиночных крючков предпочтительнее прямые с довольно толстым стержнем; из двойных — самые “забористые” крючки, изображенные на рис. 86, но, к сожалению, редко встречающиеся в продаже. Что касается пружинных, раздвижных крючков, то они дороги и, главное, зацепляют хуже обыкновенных, а потому о них не стоит и говорить.
Поводки, на которые навязываются крючки для ловли щук, бывают или медные, или басковые, т. е. сделанные из шелка, обвитого тонкой медью, б. ч. посеребренной проволокой. Медные поводки прочнее, но недостаточно гибки, хотя иногда делаются из нескольких звеньев в виде цепочки; обыкновенно они скручиваются из вдвое сложенной проволоки.
Баски употребляются различной толщины, самые лучшие и крепкие имеют основу из белого шелка. Чтобы уничтожить блеск баска, его кладут в раствор хлористой платины или в сернистый аммоний, а всего лучше в коробочку с толченым серным цветом, которую ставят в теплое место. Басок привязывают к крючку шелком, натертым варом, и завязка покрывается несколько раз масляным лаком. Наспех баски можно привязывать проволокой, размотанной с того же конца. Так как зачастую щука заглатывает крючок и приходится за недосугом оставлять его в желудке, то для удобства на другом конце баска делается петля, которая продевается в петлю на конце лесы. Последняя петля должна быть таких размеров, чтобы в нее можно было пропустить туловище пойманной щуки, т. е. в 13—18 см диаметром. Если некогда возиться с вытаскиванием крючка, то поводок со щукой пропускают в петлю лески и, сняв его, заменяют запасным. Длина поводка при ужении с немедленной подсечкой может быть в 13—18 см, но для жерлиц и других снастей басок или медный поводок должен быть не менее 22—27 см, а там, где водятся очень крупные щуки,— до 36 см. За неимением металлических поводков можно употреблять поводки из рассученной на пряди бечевки или из крепких льняных ниток; нити застревают между многочисленными зубами щуки, и она может перетереть только часть нитей и то не всегда.
Из вспомогательных орудий, общих для всех способов ловли щук, следует упомянуть о сачке, багорчика, щучьем топоре, зевнике, кукане и, наконец, ведре для живцов. Остальные приспособления будут описаны в своем месте.
Сачок для вытаскивания пойманных на крючок щук должен быть глубок (около 1 м) и довольно широк (27—36 см); при ловле с берега необходима длинная рукоятка, до 1,5 и более метров; при ловле с лодки, напротив, чем короче палка, тем лучше. В простейшем виде сачок, сак, или подхватка, как известно, состоит из палки с развилками, к которым прикрепляется сетка, связанная в виде конуса или мешка; продажные сачки состоят из медного или железного кольца, припаянного к трубке, которая нагоняется на палку. Самые удобные для переноски и перевозки — складные сачки, но они стоят гораздо дороже. В последнее время у москворецких рыболовов вошли в употребление сачки из согнутого грушеобразно камыша (белого) в палец толщины и длиной около 1,8 м; концы на протяжении 20—35 см обматываются вплотную бечевкой и образуют рукоятку. При ловле с лодок такой сачок очень удобен и к тому же не может потонуть. При вытаскивании щуки сачком надо принять за правило вводить ее головой в сачок; щука вообще идет ходко и почти всегда попадает в него по инерции; поддевать же ее с хвоста никогда не следует.
Местами, в особенности при ловле крупных щук, сачки вовсе не употребляются и заменяются багорчиками, т. е. большими стальными крючками с зазубриной, редко без нее, насаженными на короткую, при ловле же с берега — на длинную рукоятку. Подведенную рыбу стараются подбагрить правой рукой позади брюшных плавников, а еще лучше между жабрами, придерживая леску левой; затем резким движением выбрасывают рыбу в лодку или на берег.
Багры, употребляемые больше южными промышленниками, на севере при ловле щук заменяются обыкновенно щучьими топорами или колотушками, которые, однако, неудобны тем, что убивают рыбу.
Щучий топор состоит из 3—4 железных зубцов в 13 см длиной, вколоченных в увесистую березовую дубинку 70-сантиметровой длины. Когда попавшаяся крупная щука утомится, рыбак подводит ее к борту лодки и, осторожно приподняв левой рукой голову щуки, из всех сил вонзает в нее правой рукой щучий топор. Острые зубцы, снабженные зазубринами, глубоко входят в тело щуки, и она ни в каком случае уже уйти не может. Если рыба очень велика и рыбак не в силах перекинуть ее в лодку, то он бросает щуку вместе с топором, пока она окончательно не утомится. В Финляндии, прежде чем тащить в лодку щуку, ее оглушают ударом (по голове) деревянной дубинки-колотушки, т. н. куррики.
Если щука не заглотала крючка и он находится у нее в пасти, то высвобождение его не представляет большого затруднения. Обыкновенно при ловле с немедленной подсечкой щука сама соскакивает с крючка, в лодке или на берегу. Но если крючок находится в глотке, то доставать его довольно трудно и приходится прибегать к помощи деревянных распорок или даже особых инструментов, называемых зевниками. В простейшем виде это укороченные щипцы для завивки волос; более удобны зевники в виде ножниц с предохранительной распоркой. Щуку сжимают между ног и в разинутую пасть ее пропускают металлическую вилочку, которой отцепляют крючок. Если же последний находится в желудке, то лучше отстегнуть поводок с рыбой и заменить его новым. Да вообще гораздо удобнее вместо зевника и вилки иметь десяток запасных крючков с басками и вытаскивать крючки дома.
Пойманных щук иногда прикалывают, реже переламывают им хребет, большей же частью пускают невредимыми в обыкновенный плетеный садок-корзину или сажают на “кукан”. Сажалки из сетки для щуки не годятся, так как она почти всегда из них уходит. Кукан — это медная проволока или толстый басок с контрабаса в 70 см длиной и с петлями на обоих концах; одна из петель привязывается к крепкой и толстой бечевке в 2 м и более, другая же остается свободной. Пойманную щуку нанизывают на этот кукан, продевая свободную петлю через рот и жабры рыбы, а затем в конец бечевки. Удобнее, впрочем, если свободная петля будет задеваться за карабинчик, прикрепленный в месте соединения баска с бечевкой.
Так как всего чаще приходится ловить щук на живых рыб, то добывание и в особенности хранение живцов имеет первостепенную важность. Живцов ловят или на удочку, или наметкой по ночам, также вершами, но всего скорее можно поймать их накидкой (малушкой). Держат живцов или в вершах же, или в садках — деревянных с дырами или в виде плетеных корзин. В жаркое время живцов необходимо сохранять в глубоком и тенистом месте, сгружая садок камнями. Для перевозки всего удобнее дубовые ведра, вообще деревянные, в которых вода дольше не нагревается; железные и цинковые ведра в жаркое время следует обматывать полотенцем или большой тряпкой, постоянно смачиваемыми водой. Однако всех этих предосторожностей при дальней перевозке живцов, особенно нежных, бывает недостаточно, и необходимо или много раз менять воду, или же как можно чаще продувать ее, т. е. возобновлять кислород, поглощаемый рыбами. В простейшем виде это достигается обыкновенной гуттаперчевой трубкой, в которую время от времени дуют, чтобы воздух, заключавшийся в трубке (а не в легких), прошел через воду. Но так как этим способом воде доставляется очень мало воздуха, то в последнее время стали употреблять инжекторы, известные всем любителям аквариумов. Самый удобный инжектор состоит из обыкновенного гуттаперчевого пульверизатора, т. е. трубки с двумя шарами на конце; к трубке наглухо приделан гуттаперчевый же плоский мешочек, во многих местах которого делаются тончайшей иглой проколы. Воздух, накачиваемый во второй, раздувающийся шар, переходит в мешочек, но может освободиться лишь постепенно, в течение минуты или более, и выходит оттуда в виде тончайших пузырьков, которые частью растворяются в воде. Действие этого инжектора на рыб бывает поразительно: плававшие вверх брюхом немедленно совершенно поправляются. Однако всегда надо помнить, что в очень нагревшейся воде рыба долго не проживет и с инжектором. Температура воды ни в коем случае не должна превышать 20° R; охлаждение легко достигается сильным испарением воды из мокрой тряпки, которой обвернуто ведро, только надо наблюдать за тем, чтобы полотно было постоянно влажное. Простые рыбаки, не знакомые с инжектором, употребляют лягушку, сажая ее в ведро с живцами. Несомненно, что кожа лягушки выделяет кислород. Известно, что лягушку кладут также в молоко, для того чтобы оно не скисалось.
Переходим к описанию различных способов ловли щуки при помощи крючков с насаженной на них приманкой. Эти способы могут быть разделены на ловлю пассивную, большей частью промысловую, и ловлю активную, требующую присутствия рыболова,— собственно ужение.

К первой категории принадлежат жерлицы и поставуши.

Самый распространенный способ добывания щук — это ловля их на жерлицы, которой не гнушаются даже охотники-рыболовы. Устройство жерлицы известно всякому — это рогулька с намотанной на нее бечевкой с крючком на поводке. Название жерлицы дается собственно рогульке, а не крючку, и жерлица есть чисто русское изобретение, весьма простое и остроумное, совершенно не известное в Западной Европе , даже, кажется, в Польше. Другие хищные рыбы на жерлицы попадаются довольно редко, и это специально щучий снаряд, почему необходимо описать его подробнее.

Жерлица, или рогулька,— это деревянная вилка, б. ч. натуральная, т. е. срезанная с дерева, реже выпиленная из доски. Делаются рогульки из березы, липы, ивняка и т. п., причем нет надобности счищать с них кору, так как они тогда не так заметны для постороннего глаза. Многие, впрочем, очищают рогульки и красят в зеленую или коричневую (масляную) краску. Рогулька не должна быть очень велика (вся длина ее 13—18 см); рожки по возможности делаются почти одинаковой толщины; оба кончика рогульки расщепляются или, еще лучше, пропиливаются лобзиком примерно на глубину 2,5 см; в верхнем же конце ее полезно просверливать отверстие. К этому отверстию привязывается конец крепкой бечевкой в 7— 14 метров длины, толщиной от шпильки до спички; промасленная, продубленная (в дубовой, ивовой коре или т. н. катеху) или просмоленная бечевка аккуратно наматывается на рогульку в виде цифры 8; затем свободный конец ее, к которому привязан поводок (медный или басковый, длиной в 27—36 см) с крючком, слегка защемляется в одном из расщепов.
Рогульки привязываются иногда к ветвям кустов или деревьев, нависших над водой, но чаще к шестам или тычкам. Последние имеют в длину от 2 до 3,5 м и не должны быть толще 4 см в комле и тоньше 1,3 см в вершине. Шест заостренным толстым концом крепко втыкается в берег или прибрежную траву в наклонном положении так, чтобы рогулька висела не выше 72 см над водой, а живец ходил на 20 или 35 см от дна. В мелких местах нет большой надобности в грузиле, но на глубине оно необходимо и должно быть довольно тяжело. Жерлицы ставятся почти всегда около травы, которую несколько расчищают, чтобы живец не мог в ней запутаться, реже в бочагах или омутах; в последнем случае полезнее, чтобы живец плавал в полводы: щука очень хорошо видит на дне, что делается на поверхности, почти над нею, а потому нет никакого расчета пускать живца близко ко дну. Рыба (чаще всего плотва) насаживается на крючок б. ч. за спинку, реже за губу (на течении) или через рот и задний проход. Обыкновенно ставят жерлицы с вечера, иногда десятками, но не ближе 10, даже 20 м одна от другой, а утром, часов около 9 или ранее, осматривают. Днем щуки попадаются редко, чаще всего утром после восхода, но иногда в мае и июне они охотно берут и ночью, особенно если будет разведен на берегу костер.
Самые лучшие месяцы для ловли — конец апреля и начало мая (в средней России) и сентябрь. Летом щука сыта и обыкновенно срывает живца, осторожно стаскивая его с крючка после довольно продолжительных эволюции кругом своей жертвы. Обыкновенно щука, крадучись в траве, еще за несколько метров замечает живца и осторожно, как тень, подплывает к нему метра на 1,5—2; если она голодна, то стремительно бросается на него, хватая за что попало, без всяких разглядывании, большей частью поперек, за середину туловища, если живец насажен за спинку. При этом, если бечевка набухла в расщепе и не выходит из него, то она или бросает насадку, или срывает ее с крючка. В момент схватывания щука часто плещется — бьет, высовывая из воды хвост. Затем она, крепко сжав пасть, идет дальше, обыкновенно вдоль берега, за исключением крупных донных щук, которые уходят вглубь. Бечевка легко сматывается (или, вернее, сваливается) с рогульки, и хищница не встречает никакого сопротивления; проплыв несколько метров и задавив живца, она останавливается, начинает переворачивать добычу так, чтобы она прошла в глотку головой вперед, и, заглотав, идет дальше, пока не натянет бечевы. Почувствовав себя пойманной, щука сначала бьется и выбрасывается из воды, но вскоре, устав, забивается в траву или под берег, причем зачастую запутывает бечевку. Поэтому осматривать жерлицы, так же как и ставить, удобнее с лодки. Тащить пойманную щуку надо осторожно, не горячась, так как крупная может сорваться, оставив на крючке желудок.
Ловля на “крючки” в юго-западной России в сущности есть та же ловля на жерлицы, только упрощенная тем, что рогульки не имеется.
К палке привязывается бечевка, которая складывается кольцами на берегу, затем защемляется в расщеп, сделанный в конце шеста. Щука, схватив живца, вырывает бечевку из расщепа и без задержки стаскивает бечевку в воду, пока упругая тычка не подсечет хищницу. Крючки для этой ловли употребляются (под Киевом) совершенно особенные, самодельные, и не имеют бородки, которая заменяется тем, что острый кончик крючка круто отведен в сторону (см. выше). Обыкновенно живец насаживается через рот и задний проход, для чего поводок отстегивается. Это делается ради того, чтобы легче можно было (при помощи вилок) вынуть крючок из заглотавшей его рыбы.
Зимой, по льду, жерлицы не употребляются, и в это время их заменяют саратовские дурилки и уральские “крючки”, другого, впрочем, устройства, чем описанные выше.
Дурилками ловят на многих местах средней России, преимущественно на озерах. Это тоже бечевка с поводком и крючком; последний пропускают в прорубь (лунку) так, чтобы живец ходил на 4 см от дна (щука зимой берет со дна), и привязывают бечевку к тоненькому прутику, который неглубоко втыкают в снег; затем, спустя несколько метров (1,5—2), бечевку привязывают к довольно толстому, крепко примороженному колышку. Щука, схватив живца, утаскивает прутик в прорубь, под лед, но нев состоянии выдернуть колышка.
Лет двадцать назад охотники-рыболовы начали употреблять для ловли щук особые снаряды — плавучие жерлицы, так называемые кружки, поставуши, поставухи. Кажется, кружки - английское изобретение но следует заметить, что они давно известны псковским рыбакам-промышленникам под названием “кружала”. Настоящий английский “trimmer” по виду имеет большое сходство с волчком.
Это пробочный диск около 2 5 см толщины, с глубоким желобом на ребре, диаметром в 13-18 см, редко в 22 см; в отверстие посредине вставляется короткая палочка в 15 см длины и в палец толщины; на одном конце ее сделана прорезка. Кружок, предварительно зашпаклеванный, обыкновенно красят масляной краской: одну сторону белой, другую — красной. Бечевка в 10—20 м наматывается на желоб, а на крючок с баском насаживается живец; затем, отпустив его на подлежащую глубину, перекидывают бечевку через зарубину на оси и пускают снаряд на воду.
Понятное дело, кружки можно ставить только в прудах и тихих речных заводях; в больших озерах и в речках они совершенно не пригодны, так как могут уплыть невесть куда. Кроме того, я заметил, что там, где вовсе нет лопухов (листьев кувшинок), с которыми кружки имеют большое сходство, щуки берут на поставушн не особенно охотно.
Кружок играет при ловле роль катушки или жерлицы; щука, схватив живца, первым делом перекувыркивает кружок и освобождает бечевку из прорезки, почему бечевка начинает разматываться с желоба, иногда так быстро, что кружок принимает вертикальное положение, т. е. вертится колесом.
Кружок имеет очень много вариантов — усложнений и упрощений, которые, впрочем, не стоит описывать. Кружки делаются иногда неподвижными, на якоре или камне, причем довольно длинная бечевка привязывается к нижнему концу стержня, и тогда могут буть употребляемы во время ветра и на течении. Некоторые рыболовы наматывают бечевку не на кружок, а на палочку, как показано на рисунке, но такие кружки очень “парусят” и их далеко уносит. Вместо пробочных, довольно дорого стоящих кружков можно заказывать точеные деревянные, всего лучше липовые. Иногда ловят на кружки без стержня, защемляя бечевку в расщеп на ребре диска.
Самая дешевая плавучая жерлица — это обыкновенная пустая бутылка, закупоренная пробкой; бечевка наматывается на горлышко, а свободный конец ее слегка пришпиливается булавкой (как и на кружках без стержня), чтобы щука могла легко выдернуть последнюю. Идея этих упрощенных снарядов принадлежит мне и рекомендую их вниманию любителей. Наконец, можно довольствоваться простой палкой, к одному концу которой прикрепляется бечевка с поводком и крючком; часть бечевки может быть намотана на этот наплав.
Еще проще снасть, употребляемая в юго-западном крае под названием жмака. Жмак — это пучок из 6—12 палочек прошлогоднего крепкого ситняка, ровно срезанного по краям и связанного на одном конце бечевкой. Последняя навивается на пучок правильными рядами и оканчивается жерличным крючком с поводком. Большой частью в Киевской губ. для ловли на жмаки употребляют двойные медные крючки без зазубрин, согнутые из куска медной проволоки, закругленного на обоих концах; жмаки обыкновенно прикрепляются слегка к ситняку, камышине, но, конечно, они могут и свободно плавать на воде. Щука прежде всего отрывает жмак, затем начинает разматывать бечевку, так что жмак принимает вид круглого веера, видного с большого расстояния.
В Финляндии существует весьма остроумный способ ловли щук при помощи неподвижного плавучего снаряда, на мертвую рыбку. Для этого требуются, кроме бечевки (в 13—17 м) с одиночным или двойным крючком на медном поводке, камень в несколько фунтов весом и сухая палка в 1,5—1,8 м длины. Живец насаживается через рот и задний проход, для чего петля поводка снимается с петли на конце бечевки. Ставится снаряд с лодки, недалеко от берега, около травы, преимущественно в озерах. Сначала опускают в воду камень, привязанный к свободному концу бечевки; затем, измерив глубину, навязывают наплав и плывут дальше, постепенно спуская бечевку и, наконец, самую рыбку. Вследствие тяжести крючка и поводка последняя ложится на дно брюхом и имеет вид спящей. Щука, проходя мимо, принимает ее за таковую, хватает, вытягивая затонувшую бечевку, и заглатывает рыбку. В реках надо брать груз тяжелее, наплав побольше, а на бечевку надевать свободно скользящее по ней грузило (пулю). Для этой ловли финляндцы обыкновенно употребляют медные крючки без зазубрин.
Для курьеза изредка употребляют вместо кружков пузыри, лучше всего бараньи или телячьи. Эта ловля, давно известная во Франции, неудобна тем, что пузырь очень парусит ветром и что на него почти невозможно наматывать запас лесы. Ради глупой забавы некоторые любители прикрепляют иногда к пузырям бубенчики и колокольчики, потешаясь звоном, производимым испуганной рыбой.
Ловля щук на донные удочки обыкновенно считается ужением, но это не всегда бывает верно, и б. ч. она нисколько не отличается от жерличной. Ловят на донные, впрочем, довольно редко, всегда в реках, там, где почему-либо неудобны ни жерлицы, ни удочки с поплавком, большей частью с вечера до утра, так как щука берет изредка среди ночи. Насадкой служит почти всегда пескарь. Шестики должны быть довольно длинны (около 1,5 м), иметь бубенчики, и надо втыкать их покрепче.
Способов ужения, т. е. активной ловли щук, очень много. Сюда относятся: ужение с поплавком, имеющее довольно различные варианты, ужение на блесну способом, называемым trolling, ужение нахлыстом, или spinning, ловля финляндским снарядом. Последняя, как и блеснение, может производиться с лодки — ходом, но к числу собственно плавных способов ловли, требующих постоянной перемены места, принадлежат: ловля на дорожку и вообще на искусственных рыбок, на унгу и на живца плавом в ямах и т. н. секиренье.
Ужение щук с поплавком в последнее время значительно усовершенствовалось.
Главным образом совершенствование это касается поплавка: скользящий поплавок как нельзя более облегчил закидывание и ловлю как с мелкого, заросшего травой берега, так и на глубоких ямах. Обыкновенно щучьи поплавки по своей величине (с куриное яйцо и более) и тяжести не дозволяли дальнего закидывания и, кроме того, если имели не удлиненную чечевицеобразную форму, а яйцевидную, затрудняли или, вернее, ослабляли подсечку.
Как известно, продажные щучьи “наплавы” делаются из пробки и довольно дороги. Дешевле стоят точеные деревянные (из липы или другого легкого дерева), покрытые масляной краской. Превосходные поплавки можно делать из деревянных яиц, счистив с них краску, оклеив полосками коленкора и окрасив масляной краской; в тупом и остром концах просверливается или прожигается по отверстию, и через яйцо наглухо пропускается палочка с колечком на нижнем конце.
Неудобства обыкновенных щучьих поплавков давно обратили на себя внимание любителей. Прежде всего был изобретен ими разрезной поплавок.
Устройство его понятно из рисунка: в пропил, сделанный сбоку, вставляется леска и затыкается палочкой. Это давало, однако, только возможность надевать и снимать поплавок, не отстегивая поводка. Дальнейшее и главнейшее усовершенствование щучьих наплавов состояло в том, что они стали делаться подвижными, скользящими. Последние в сущности крайне просты и надо удивляться, почему они не употреблялись прежде; без чего они имеют чечевицеобразную, т.е. удлиненную форму. В своем простейшем виде это обыкновенный длинный щучий поплавок, у которого колечко на нижнем, деревянном стержне отогнуто под прямым углом, а сбоку, на верхней части, в том же направлении, довольно глубоко прикреплено колечко же или верхняя половинка головной шпильки. Леска пропускается сначала в верхнее, потом в нижнее отверстие; затем петля на конце лески продевается в петлю поводка с крючком и прикрепляется грузило. Для того же, чтобы поплавок не мог идти по леске дальше, чем это требуется соответственно глубине данного места, к леске привязывается на известном расстоянии от крючка или кусочек резины, или захлестывается (петлями) простая спичка. Если взять леску с поплавков в руки, то поплавок скользнет вниз до грузила, т. е. на 18—27 см от крючка с живцом, а при этом условии забросить живца очень легко. Грузило и живец, понятное дело, тянут леску в воду, что заставляет поплавок подниматься вверх по леске вплоть до препятствия в виде завязки или спички, не проходящих в верхнее отверстие.
Более удобные, так сказать, более скользящие поплавки устраиваются из таких же пробочных поплавков, хотя бы яйцевидной формы, у которых вынуты как перо, так и палочка при помощи спирта, растворяющего клей. В образовавшееся сквозное отверстие, которое может быть расширено, вклеивается как можно аккуратнее и плотнее перьяная или какая другая трубочка. В колечках здесь уже, очевидно, нет никакой надобности, И леске не за что захлеснуться. Подобные поплавки можно делать и из упомянутых выше деревянных яиц, если загнать натуго в отверстие медную или цинковую трубочку.
Наконец, вполне усовершенствованный скользящий поплавок соединяет в себе удобства разрезного, так как делается из последнего; для того же, чтобы леска не могла выскользнуть, снизу и сверху обыкновенного разрезного поплавка бочонком делается по выемке, на которую надевается резиновое колечко — узкий отрезок резиновой трубки (потолще карандаша). Колечки эти предварительно должны быть пропущены на леску и с нее уже не снимаются.
Так как ужение щук в большинстве случаев требует длинных лес и дальнего забрасывания живца, то неподвижный поплавок крайне затруднял это забрасывание и заставлял прибегать к очень длинным удильникам или различным приспособлениям. Так, например, при ужении щук с берега, очень заросшего травой, приходилось прибегать к тяжелым деревянным (березовым) поплавкам, на которые навивалась нижняя часть лески до грузила. Закинутый живец уже сам разматывал леску с поплавка. Дальнее закидывание достигалось также при помощи совочка, вроде употребляемого для муки (или ковша), в который клали сначала живца, потом леску правильными кругами и сверху поплавок, совок исполнял тут роль пращи и давал возможность при некоторой сноровке забросить живца на расстояние до 43 и более метров. При ужении с лодки на небольшой глубине—до 1,5 м—дальнее закидывание достигалось при помощи катушки. Смотав предварительно большее или меньшее количество шнура, рыболов берет удилище в правую руку, левой подтягивает поплавок почти к кольцам, затем, раскачав живца, посылает его вместе с поплавком вперед; брошенный живец увлекает за собой смотанный с катушки шнур. Эта манипуляция будет, впрочем, подробнее описана далее.
При употреблении скользящего поплавка дальнее закидывание становится доступным каждому новичку, а при некотором навыке и ловкости можно забрасывать живца на невероятно далекое расстояние. Нет уже более надобности в длинном удилище, и оно должно быть длиной около 2 м. При ловле на обыкновенные шестики (можжевеловые, березовые и пр.) без колец и катушки спускают поплавок к грузилу и живца закидывают правой рукой, предварительно раскачав его. В этом случае весьма полезны бывают, почти не мешающие при забросе, один, два или три добавочных поплавочка в виде небольших (в мизинец толщиной) бочонков или шариков из пробки, которые нанизываются на леску и закрепляются на ней палочками или спичками. Эти пробочки особенно необходимы при легком поплавке, который длинной леской постепенно оттягивается к берегу или лодке. Имея удилище с обыкновенной медной катушкой без тормоза или с большой деревянной, т. н. нотингэмской (см. мирон), можно закинуть живца на расстояние самого дальнего ружейного выстрела, до 100 и более шагов. Поплавок спускают к грузилу; затем подбирают леску через кольца до ввязанной в нее спички или резинки; размахами удилища рыбка посылается вперед через голову, подобно тому, как забрасывается вдаль камешек из пращи, привязанной к палке. Живец, брошенный вперед. сматывает леску с легко вертящейся катушки и если только она не перевертится, т. е. от быстрого вращения леска не получит обратного движения, если шнурок несмоленный и не липок, грузило тяжелое, рыба крепко насажена и летит, описывая крутую параболу, то можно закинуть живца на такое расстояние, что нельзя рассмотреть самого большого поплавка. Я выбрасывал таким образом до 57, даже более метров лески с простой нотингэмской катушки, но видел не раз в Сенеже, как слуга одного из известных охотников-рыболовов закидывал живца так далеко, что на катушке (усовершенствованной нотингэмской, с проволочной рогулькой для направления лески) из 86 м решительно ничего не оставалось.
Ужение с поплавком практикуется б. ч. в прудах, озерах, а в реках — только на тихой воде; на быстрине поплавок бывает необходим только при ловле со шлюза. Ужение с берега нередко очень мало отличается от ловли жерлицами, так как удочки могут быть в неограниченном числе и находиться далеко одна от другой. Раз присутствие рыболова не представляется необходимостью, нет также надобности и в удильнике как орудии подсечки, и щука ловится взаглот. Свободный конец бечевки привязывается обыкновенно к колышку, ветке, реже к короткому удильнику.
Подобная ловля с поплавком в прудах и озерах с мелким и заросшим на большое расстояние берегом вполне заменяет жерлицы, ставить которые здесь без лодки невозможно. При употреблении тяжелого скользящего поплавка и большого грузила можно закидывать такие удочки на озерах с очень широко заросшим травой берегом. В таких озерах, особенно в небольших поемных и в очень ямистых речных старицах (т. е. старых руслах), щук всегда бывает очень много, а иначе их здесь и не возьмешь. Леской служит очень крепкая бечевка, выдерживающая 16 кг мертвого веса; крючки лучше употреблять двойные, которые надежнее одиночных. Щука в таких местах всегда страшно запутывается в траве и, чтобы вытащить ее, не входя в воду, необходимо иметь очень надежнуюснасть.
Заметим, кстати, что при всех способах ловли и ужения щук на крючки волосяные лески употребляются очень редко и повсеместно заменяются или пеньковыми бечевками, или шелковыми шнурами. Волосяная леска по своей упругости совершенно не пригодна для жерлиц, кружков и для ужения с катушкой, кроме того, собственно, при ужении такая леска неудобна, потому что очень растяжима: подсечка выходит очень слабой и крючки не задевают как следует.
Настоящее ужение щук на удочки с поплавком у нас еще мало распространено; большинство даже охотников-рыболовов предпочитает ставить на щук жерлицы, или кружки. Причину надо искать в том, что очень немногие имеют понятие о том, что щук можно и даже следует удить, не выжидая того, чтобы живец был совсем заглотан. Щука, как известно, употребляет на это большей частью весьма продолжительное время —до 5, даже 10 и более минут, если сыта и живец крупный. При ловле на одиночные крючки, очевидно, нельзя торопиться подсечкой, а так как не всякий способен к выжиданию, да и необходимость заставляет подсекать преждевременно, то большинство щук срывается и уходит.
Особенно часто случается это в стоячих водах, где приходится ловить на крупную “бель” и щука не имеет привычки торопиться. В реках, на течении, особенно под шлюзами и плотинами, щуки проворнее и берут много вернее, но вообще при ловле на одиночные крючки катушка, если и не всегда необходима, то очень полезна. Она нужна не столько для вываживания и утомления крупной рыбы, сколько для того, чтобы можно было подавать леску, чтобы щука не накололась преждевременно и не выплюнула живца, а также для более дальнего закидывания. Последнее достигается, впрочем, употреблением скользящего поплавка. В таком случае нет необходимости ни в катушке, ни в длинном удилище.
Всего проще ловля с поплавком на течении. Производится она с лодки, реже с шлюза, плотины или моста, на тихой воде и в ямах с неправильным течением. Щука на быстрине никогда не встречается. Лодка устанавливается поперек реки, на двух камнях, гирях или кусках рельс, местами на якорях (кошках) или шестах. Удилище употребляется натуральное можжевеловое или березовое, цельное, длиной около 1,8 м, иногда, впрочем, и до 3 м. В катушке и скользящем поплавке необходимости нет, но вреда они, конечно, не принесут. Леска должна быть шелковая, лучше плетеная и непременно просмоленная; тонкая плетеная пеньковая тоже весьма пригодна. Поплавок обыкновенно употребляется средних размеров, грушевидный, с небольшое куриное яйцо, но под шлюзами, где много бывает пены, необходимы удлиненные наплавы и притом окрашенные сверху (вместе с пером) в красную краску. Добавочных поплавочков не нужно. Грузило должно соответствовать поплавку и течению, а лучшими живцами служат здесь пескарь или голец, хотя в мутную воду следует предпочесть им плотичку, голавлика, вообще какую-нибудь серебристую и более заметную “бель”. Пускается рыбка на 36 см от дна, но если щука “бьет”, то в полводы и даже выше. Насаживается же чаще за губу (голец и пескарь) или за обе, если крючок одиночный, или (при двойном крючке) через рот в задний проход, а также через рот и жабру, и поводок привязывается (ниткой) к хвосту. Весьма полезно насаживать на двойной крючок двух пескарей или гольцов. Всего же целесообразнее употреблять два крючка, один выше другого, зацепляя верхний за губу, а нижний за хвост, или же джардиновскую снасточку. Это дает возможность подсекать немедленно после того, как поплавок скрылся под водой.
Как далеко следует опускать поплавок от лодки? Это зависит главным образом от глубины места. Если под лодкой более 2 м глубины, то нет надобности, чтобы наплав стоял далее 4 м от лодки; на мелких же местах, чем дальше он будет от рыболова, тем щука берет смелее. Некоторые рыболовы, особенно при ловле с шлюза или моста, отпускают живца на 20 м и более. Тут уже катушка почти необходима, тем более, что весьма полезно то подтаскивать живца, наматывая леску, то снова давать поплавку плыть по течению. (См. “Шереспер”). Заметим, что при ужении на течении можно ловить на крупных живцов только с катушкой или же, когда они насажены на снасточку. При несоблюдении этого правила частые “осечки” неизбежны.

Клев щуки состоит обыкновенно, хотя и не всегда, из трех моментов:

1. она схватывает живца и топит поплавок, затем
2. медленно плывет в сторону, б. ч. к берегу, на ходу переворачивая живца головой к глотке,
3. останавливается и заглатывает.

При ужении на одиночные крючки полезнее выждать третьего момента, но при употреблении “системы” крючков, т. е. снасточек, можно подсекать немедля после погружения поплавка. Момент этот, при своей внезапности, обыкновенно застает рыболова врасплох, однако близость щуки и вероятность скорой поклевки указывается беспокойными движениями живца, завидевшего хищницу. Поклевка крупной щуки узнается по более продолжительному исчезновению поплавка, который иногда и вовсе не показывается. Мелкая часто только везет поплавок, не погружая его. При вялом клеве щука играет с живцом, то схватывая, то выпуская его из зубов. В таком случае необходимо подтащить леску к себе, что подзадоривает баловницу. При ловле на одиночные крючки при первой же поклевке надо схватить удильник и подавать его вперед, насколько это возможно, и не торопиться подсечкой.
Подсечка во всяком случае должна быть сильной, насколько это позволяет крепость лески, крючка и удильника. Если снасть прочна и щука не особенно велика, не свыше 10 фунтов, то церемониться с ней при вытаскивании нечего, особенно при употреблении снасточек. Вываживать Щуку, не заглотавшую живца, следует только в крайности. Сильная подсечка, по-видимому, производит у щуки легкое сотрясение мозга, так как на одну секунду она остается без движения, а потому, перекинув за спину удильник, немедля перехватывают леску и как можно быстрее перебирают ее руками. Ошалевшая щука, не успевая опомниться, так как вода заливает ей за жабры, ходко, без всякого сопротивления идет к лодке, где ее подхватывает сачком компаньон; если же такого не имеется, то, во избежание опасного промедления, надо как можно скорее большим и указательным пальцами правой руки схватить ее за глаза и выкинуть в лодку. При такой манипуляции щука впадает в обморочное состояние и слегка только пошевеливает хвостом. Она приходит в себя только в лодке, где начинает жестоко биться, причем очень часто сама освобождается от крючков, если они ею не заглотаны. Этот форсированный способ ловли, повторяем, необходим при употреблении якорьков и снасточек, особенно в таких местах, где щуки во время жора берут чуть не ежеминутно и где время очень дорого. Копаться тут с вываживанием, тем более с катушкой, совершенно нелепо, так, как при нежном обращении гораздо более риска потерять добычу. Щука, опомнившись, употребляет все силы, чтобы если не сорваться, то запутаться. Она бросается в сторону и, вытянув вглубь всю леску, вдруг выкидывается в вертикальном положении и, разинув пасть, начинает быстро мотать головой, причем нередко успевает выплюнуть живца и даже отрыгнуть все содержимое желудка. Это самый опасный маневр ее, который может быть отчасти парализован своевременной подачей лески при употреблении катушки, а без нее предупрежден погружением всего удилища в воду. Другие щуки после подсечки немедля бросаются под лодку, захлестывая леску на шесты или веревки, или же кидаются к берегу, в траву и камыши. Продолжительная возня не представляет ничего заманчивого, и надо ее избегать.
Ужение в мелкой стоячей воде отличается от описанного тем, что требует более длинного удилища, пожалуй, катушки, не столько ради дальнего закидывания, легко достигаемого при скользящем поплавке, сколько для того, чтобы можно было перед подсечкой подобрать провисшую леску. Поэтому добавочные поплавочки необходимы, большой же наплав может быть и нескользящим. В большинстве случаев при этой ловле бывает выгоднее ловить на одиночные или двойные крючки, задеваемые за спинку живца, и давать щуке вытянуть всю ослабнувшую длинную леску и заглотать живца как следует. Удильник должен быть 3—3,5 м и более длины, лучше трехколесный, очень мало гибкий, с грубым кончиком, кольца — стоячие, катушки с 36—43 м крепкого шелкового шнурка (смоленого) или тонкой голландской бечевки. Ловля эта производится больше в прудах, с лодки, установленной на кольях или камнях заменяемых иногда мешками с песком или землей, неподалеку от травы и тростниковых зарослей. Подсеченную рыбу тоже стоит вываживать только в исключительных случаях.
Ужение на глубине производится большей частью в озерах, у самой лодки, если глубина около 4 м, непременно со скользящим поплавком. Удильник же может быть и коротким, и без катушки. Если ветер или течение (на некоторых озерах всегда противное направлению ветра) относит поплавок, то лодку надо ставить поперек этого течения и закидывать поплавок как можно дальше. Удилище с катушкой дает возможность по временам подтягивать к себе живца и снова отпускать. Живец насаживается со спины на тройник или снасточку; подсекать надо, как только окунется поплавок, и затем тащить щуку, не давая ей опомниться. Заметим, что перед тем как схватить ее за глаза, необходимо приподнять ей голову: щука, захлебываясь воздухом, окончательно шалеет. Кстати, чтобы не забыть, скажем здесь, что в случае крупных щук некоторые советуют, сильно накренив лодку, подвести рыбу левой рукой к борту, а правой выбросить в челн, подхватив под середину брюха. Другие рекомендуют употребление деревянных щипцов с гвоздями на конце. Однако всего практичнее, предварительно утомив гиганта, подхватить его, если не крупным сачком, то багром, или же оглушить колотушкой. На некоторых глубоких озерах щук, как и окуней, ловят с навеса, без поплавка, но только с длинными удилищами, которые кладутся поперек лодки.

Перехожу к ужению щук на мертвую рыбку по английским способам. Их два — spinning и trolling.

Первый способ уже был описан выше (см. лосось), и потому скажем о нем несколько слов. Это нечто среднее между ловлей нахлыстом и ловлей на дорожку. Различие от последней заключается главным образом в том, что для spinning лодки не требуется, так как насадка может быть также искусственной (см. далее).
В общем ловля щук на spinning мало отличается от таковой же ловли лососей. Однако сэт почти необходимо делать на басках и с крупными крючками, а закидывать мертвую рыбку надо глубже, особенно на глубине. Затем, так как щука часто держится около берега и неохотно бросается на добычу, если она плывет далеко от нее, то насадку сначала закидывают ближе к берегу, шагов на 10, в нескольких направлениях,затем это расстояние постепенно увеличивают еще на 7 м и т. д., пока не достигнут предела забрасывания— 28—36 м. Таким образом рыболову на одном и том же месте, прежде чем перейти на другое, приходится закинуть насадку много раз (до 10 и даже 20) и тем чаще, чем вода мутнее и рыболов искуснее, т. е. дальше закидывает. Удилище, как и всегда для береговой ловли, должно быть длиннее, чем для ужения с лодки, и именно в 8,5—10 м, с жесткой верхушкой и стоячими кольцами. Катушка большая, с 36—50 м шнурка, лучше с глухим тормозом, чем с трещоткой.
Что касается насадки, то вообще для ужения щук выгоднее употреблять небрусковатых рыб, которые хотя и хуже играют на сэте, но зато виднее. В прудах всего пригоднее мелкая плотва, в реках — елец или уклейка. Для них употребляют обыкновенно простой сэт, предварительно отогнув хвост. Заготовленная рыба сохраняется в особых ящичках, где перекладывается травой, в жаркое время не только полезно, но даже необходимо их просаливать, тем более, что щуке, как и многим рыбам, вкус соли очень нравится. Некоторые сохраняют насадку в спирте, но хотя рыбки сохраняют в нем цвет и становятся более крепкими, но вкус спирта (и уксуса?) щукам не очень нравится. Самой прочной насадкой для spinning считается мелкий угорь или хвост с большого с искусственной головой из кожи спины. Целые угри насаживаются на обыкновенный сэт, хвост же можно надевать, как червя, на крупный одиночный крючок с пришпиленной к его стержню картечиной; жало выводится недалеко от хвоста так, чтобы насадка получила легкий изгиб. Соленых угрей перед употреблением надо вымачивать в воде (часов 10), чтобы они сделались толще и гибче.
Так как крючков (якорьков) на сэтах много и они, ради лучшей игры рыбки, делаются мелкими, а щука имеет очень жесткую пасть, то для того, чтобы всадить несколько якорьков в эту пасть, подсечка должна быть очень сильной. К тому же щука, схватив рыбу, иногда так крепко завязит в ней свои крючковатые зубы, что для того, чтобы сдвинуть насадку с места, надо употребить значительное усилие. Конечно, подсечка должна соответствовать крепости шнура, который для удобства закидывания бывает сравнительно очень тонок (3 и 4 №). Мелкость крючков и тонина лески не допускает слишком грубого обращения с добычей, и если она не очень мелка, то приходится ее вываживать, хотя довольно круто, особенно если щука направляется в траву или коряжник. Ужение этим способом, следовательно, только в расчищенных местах и там, где щук не особенно много и они очень осторожны.

Притом насаживание и закидывание рыбки требует большого искусства, а потому у нас практичнее вместо spinning ловить на дорожку, т. е. на ходовую блесну, с лодки. За неимением последней можно, впрочем, закидывать дорожку или искусственную рыбку с берега, как и мертвую рыбку. Надо также принять во внимание, что вообще у нас гораздо легче достать живую рыбу, чем различные снасточки и трэсы.
Другой английский способ ужения, называемый trolling и употребляемый почти исключительно для щук, гораздо проще и имеет большую аналогию с нашим блеснением, о котором в Западной Европе вообще имеют очень смутное и неверное понятие. Trolling удобнее тем, что может производиться в довольно травянистых и крепких местах, где spinning невозможен. Этот способ также не требует поплавка, но груз составляет одно целое с крючком, который единственный, двойной, с отогнутыми наружу жалами, как показано на рисунке. Крючки с грузилом для trolling редко, впрочем, встречаются в продаже, и приходится приготовлять их самому. К двойничку прикрепляют поводок из скрученной вдвое медной проволоки, который заливается свинцом. К петельке, которой кончается проволока, привязывают басок и посредством иглы продевают его сквозь всю рыбку так, чтобы он вышел у самого хвоста, и протаскивают про волоку со свинцом, чтобы рыба не могла скользить, хвост ее привязывается к поводку ниткой.
Так как это привязывание хлопотливо и неудобно, груз же лежит слишком близко к голове и распирает рыбе жабры, которые задевают за траву, а проволока придает насадке неестественную деревянность, то в последнее время описанные крючки со свинцом заменили т. н. пэнэлевкие. Насаживание по способу Пэнэля также значительно проще: хвостовой плавник отрезается вплоть, поводок, выведенный в средине его, проводится сквозь хвост рыбки (прокалывая его поперек) в 0,6 см от конца его и пропускается в образовавшуюся петлю. Острия крючка должны приходиться около глаз рыбки,которой, для того, чтобы она лучше играла, отрезают с одной стороны один из грудных плавников, а с другой — один из брюшных.
Удилище и леска для trolling употребляются те же, что и для spinning, но леску лучше брать потолще; т. н. трэс, или подлесок, должен быть в 1 метр и состоять из тонких басков на карабинчиках; число последних должно быть не менее трех, иначе шнур будет крутиться, а рыбка плохо играть.
Забрасывают рыбку так же, как и при spinning, только не так далеко от себя, чтобы рыбка погружалась в воду головой вперед, а не плашмя, и выбирают не особенно заросшие травой места.
Закинув рыбку, тащат ее к себе и потом опять забрасывают; в большинстве случаев щука хватает насадку во время ее поступательного движения, так как в это время рыбка играет лучше, чем “задним ходом”. Напротив, при spinnig большая часть щук ловится в то время, когда рыбку тащат к себе, что, впрочем, понятно. По понятным же причинам торопиться подсечкой при trolling нельзя, и надо дать щуке время совершенно проглотить насадку. Почувствовав некоторое сопротивление, сейчас же опускают кончик удилища; если шнурок придет в движение, то это значит, что насадка взята рыбой, а не задела за траву или корягу. Затем левой рукой сматывают известное количество шнурка, чтобы щука не могла почувствовать никакого сопротивления. Если щука, проплыв некоторое расстояние, остановится, ей дают от 5 до 10 минут, чтобы проглотить рыбку, и затем слегка подсекают, для чего достаточно натянуть леску; при резкой подсечке может случиться, что насадка будет выдернута из желудка, не зацепив нигде крючками, так как они плотно к ней прилегают.
Главные преимущества способов spinnig и trolling, особенно первого, заключаются в том, что они дают возможность обудить с берега весьма значительное пространство. Но у нас есть один способ ловли щук, который, сохраняя обычную простоту русских снарядов, в этом отношении много превосходит spinnig.
Это нигде еще не описанная ловля на дощечку, или водяного змея, довольно распространенная в Финляндии, а в России еще мало известная.
Водяной змей поистине может назваться гениальным изобретением. Трудно поверить, что он дает возможность на довольно широкой реке подвести живца к противоположному березу, стоя на месте, а в озерах, плывя на лодке, заставить снаряд с живцом обойти почти кругом лодки.
На самом деле тут нет ничего удивительно, и если кто имеет понятие о летучем змее и видел тягу судов на реках, тот легко поймет, в чем дело. Представьте себе тонкую продолговатую дощечку около 15 см длины и 13 см ширины; к одному из длинных ребер прибиты полоски свинца так, что дощечка стоит в воде, высовываясь на палец над поверхностью. В углах дощечки провернуты 4 небольших отверстия; к одному из верхних привязывается более или менее длинная бечевка с баском и крючком; к трем другим — короткие бечевки, связываемые вместе наподобие того, как у летучего змея. Выверив эти бечевки и привязав к ним на карабинчике длинный шнурок, намотанный на обыкновенную деревянную шпульку (а если угодно, то на катушку, и пропущенный через кольца обыкновенного щучьего удилища), на крючок насадив живца (за губу и б. ч. пескаря), забрасывают снаряд подальше от берега. Дав ему спуститься вниз на некоторое расстояние, начинают подергивать его толчками, после каждого толчка спуская несколько шнурок. При каждом толчке дощечка, отбиваемая течением, подымается вверх по реке несколько наискось, т. е. "на воду"; если отпустить бечевку, то дощечка плывет вниз, параллельно прежнему направлению, но дальше от берега.
После более или менее значительного числа толчков и подергиваний весь снаряд может подойти к другому берегу против того места, где все время стоял рыболов. Само собой разумеется, что при помощи этого снаряда можно передать на другую сторону реки веревку, лодку. По всей вероятности, его можно видоизменить, например, вместо дощечки употреблять наплав в виде лодки или челнока с широким и тяжелым килем и наискось прибитым рулем. В этом случае бечевка может быть привязана за “нос” и за середину челнока-поплавка.
Вооружившись этим нехитрым снарядом, можно, если идти одним берегом, обуживать противоположный с гораздо большим успехом, чем если бы рыболов плыл в лодке и ловил на дорожку или ходовую блесну. “Дощечка”, собственно говоря, и выдумана потому, что дорожка идет следом лодки, которая, конечно, пугает рыбу и заставляет ее отойти в сторону. Водяной же змей дает возможность плыть по середине реки или пруда, между тем как он, т. е. змей, с живцом на хвосте, будет идти около прибрежной травы и тростников. Понятно также, что если отпустить змея подальше от лодки и потом подвигаться на ней в известном направлении, подтягивая к себе снаряд, то этими двумя движениями можно заставить его описать вокруг лодки почти сомкнутую кривую. Выгоды “водяного змея” очевидны; соединяя простоту дорожки и других “плавных” способов ужения щук, он так же мало возбуждает в ней подозрения, как и далеко от берега закинутая мертвая рыбка способом spining. Надо полагать, что живая рыбка в некоторых случаях, именно на довольно сильном течении, может быть заменена дорожкой, блесной или искусственной рыбкой.
Таким образом, “водяной змей” может быть также причислен к числу плавных способов ужения, к которым принадлежат: ловля на унгу, ловля плавом и ужение на секирку; к плавным же относится ходовая ловля на искусственные приманки: на “дорожку”, на “ложку”, на искусственных рыбок, а отчасти и самое блесненье, которое, впрочем, чаще производится, стоя на месте.
Простейший и вместе самый оригинальный способ ловли щук плавом практикуется на Северной Двине архангельскими рыболовами. Последние ловят щук “на поезду”, насаживая большой крючок кистью червей, толщиной в кулак. Это ужение ходом на кучу червей в других местностях совершенно не известно и вряд ли даже возможно. Всего удачнее бывает такая ловля около 12 июля и в ясную погоду. Рыболов гребет в лодке вдоль и поперек реки (правильным веслом), постоянно подергивая леску, но так, чтобы при опускании грузило доставало дна. Таким же путем ловят здесь и окуней, только на крючок надевают до десятка червей и притом не за середину, а за головки; на жало же крючка надевается раковая шейка или кусок рыбы. Лов на червей продолжается до заморозков.
Ловля на унгу — тоже архангельский способ. Унга — это огромный, согнутый дугой железный или стальной крюк с тяжелым кольцом, напоминающий крюк, употребляемый в приуральских речках для ловли тайменя и щуки, но унга, будучи повершена на кольцо, должна сохранять горизонтальное положение. Насадкой служит мертвая рыба, б. ч. крупная сорога (плотва); крюк продевается под кожу от хвоста к голове или же плотва пришивается к нему нитками. Ловят без поплавка и грузила на очень крепкие бечевки, привязанные к прочному “гугалу” (шестику), всегда в ямах и в жаркую погоду — плавом, реже стоя на месте. Насадка должна висеть в горизонтальном положении, в 27 см от дна; гугало крепко втыкается в борт лодки. Берут на унгу б. ч. крупные (ямные) щуки. Схватив рыбу, хищница сначала потянет за гугало, затем начинает дергать его, т. е. поворачивать сорогу и укладывать в пасть головой вперед. После 2—3 подергиваний рыболов сильно подсекает и, упершись ногой, тащит щуку как можно скорее, не давая ей ни на мгновение опомниться, иначе она выплюнет крючок из пасти.
Московская ловля щук плавом, завезенная сюда лет 30—40 назад каким-то провинциальным охотником-рыболовом, в общем, по-видимому, мало отличается от ловли на унгу. Только унга заменяется здесь и, пожалуй, не к лучшему, обыкновенным одиночным английским крючком, задеваемым за спинку. По моему мнению, тройники и снасточки были бы гораздо пригоднее для этой ловли, чем одиночные крючки.
Ловля щук плавом — одна из самых занимательных и добычливых, но вместе с тем самых трудных. Это нечто вроде блесненья, только не на металлическую приманку, а на живую рыбку. От ловли на дорожку ловля плавом отличается тем, что насадка должна идти почти под лодкой. Как известно, уже на глубине 4 м, даже менее, стоящая на дне рыба нисколько не боится плывущей над ней лодки и не обращает на нее внимания. Очевидно, такое ужение может быть удачно только на очень глубоких ямах, притом таких, где лежат коряги, разный “лом”, “дубы” и затонувшие барки, а “дорожить” вообще, т. е. ездить с ходовой блесной, мертвой или живой рыбкой, совершенно невозможно. Начинается эта ловля с августа или сентября; только в исключительных случаях, при особенно благоприятных условиях, напр. временном скоплении щук, она может в некоторых омутах производиться весной и летом. Самое лучшее время — вторая половина сентября и первая октября, когда большая часть щук уходит из трав и тростников на глубокие места вслед за мелочью.
Снасть требуется здесь, конечно, очень прочная; леска делается или из голландской бечевки, или — еще лучше — самого толстого (крученого желтого) кавказского сырца, выдерживающего около 16 кг мертвого веса. Удильник от 1,5 до 2 м, можжевеловый, очень грубый и с довольно толстым кончиком для более энергичной подсечки. Крючок, обыкновенно одиночный от 1-го № до 3/^, смотря по величине живца, привязывается к крепкому баску; поводок этот должен свободно сниматься с лески, оканчивающейся большой петлей (около 13 см в диаметре), и выдерживать несколько меньший вес, чем леска, что, впрочем, необходимо при всякой ловле, если не желают рисковать потерей всей лески. Грузилом служит пуля величиной до 16 калибра: для большей свободы движений живца она прикрепляется на 70 см или на 1 м выше крючка. Лучшим живцом считается крепкогубый пескарь, также голавлик; елец, плотва, подъязики менее пригодны, так как щука гораздо чаще их срывает.
Ловят плавом только утром и под вечер, в тихую безветренную погоду, с лодки или даже челнока, обыкновенно вдвоем, причем один гребет кормовым веслом, не производя шума, а другой, сидя в носовой части, держит в руках одну или две удочки. Некоторые предпочитают ловить в одиночку, причем нередко одной (левой) рукой гребут, уперев рукоятку правильного весла под мышку и как бы мешая воду кругообразными движениями, другой же подергивают шестик. Главное, необходимо плыть как можно медленнее, так, чтобы леса стояла стеной, почти перпендикулярно к лодке. Живец должен идти примерно на 70 см от дна, а потому следует предварительно хорошо исследовать яму, ее глубину и задевы.
Обыкновенно сам живец, если, конечно, он оправдывает свое название, дает знать о близости щуки, так как начинает усиленно бегать и метаться, что слышно в руке. Поклевка щуки выражается в том, что кончик удильника начинает тихо склоняться вниз; в этот момент надо совсем остановиться, взять шестик и приготовиться подать леску. Обыкновенно щука, схватив за что попало живца, держит его в зубах несколько секунд, затем начинает заглатывать и большей частью плывет с добычей под лодку или к своей засаде. Поэтому не мешает иногда потихоньку приподнять удильник: щука, полагая, что живец сам высвобождается из ее пасти, тянет к себе и начинает его заглатывать; мелкие, впрочем, если потянуть удильник, поднимаютсякверху, так что иногда приходится вставать и вытягивать руку, насколько это возможно. Небольшая щука очень часто упускает живца, средняя же, от 2 до 4 кг, всегда тянет вниз, а потому надо опускать шест в воду, иногда с рукой по локоть, а затем сильно и резко подсечь. Крупная щука берет сразу: она или вдруг рванет вниз, под лодку, причем надо подавать удильник сколько возможно больше, или же сразу остановит леску, как будто крючок зацепил за корягу. В таком случае, если только есть малейшее сомнение в том, что это, не задев, следует подсекать немедленно, не выжидая, пока щука пойдет в ход: мелкий живец крупной щукой проглатывается, как пилюля.
Пойманную щуку надо вытаскивать довольно круто и без больших церемоний, но 4-килограммовую рыбину, даже более мелкую, необходимо предварительно утомить: с одиночного крючка она легко может сорваться. Ямные щуки редко когда выпрыгивают из воды и обыкновенно стараются укрыться под ближайшую корягу, 8-килограммовая щука довольно долгое время возит лодку взад и вперед, и гребец должен быть очень опытен чтобы согласовать движения лодки. Лучше всего, утомив крупную добычу, плыть с нею к мелкому месту и вытащить ее на берег. Сак при этой ловле употребляется редко; щуку берут рукой, лучше всего за глаза (мелкую и среднюю); багор или щучий топор были бы крайне полезны для крупной.
Нет никакого сомнения в том, что если сделать некоторые усовершенствования в этом способе ужения, то оно будет давать еще лучшие и более верные результаты. Мне кажется, например, что короткий можжевеловый удильник было бы практичнее заменить или более длинным — до 3 м и более, или же, наоборот, более коротким, вроде мотылька, употребляемого западносибирскими рыболовами при блесненьи, дающим возможность спустить некоторое количество лески, если взяла большая щука. Затем, грузило и самый крючок, хотя и одиночный, часто задевают, живец легко срывается, а потому лучше было бы употреблять большие, очень тяжелые крючки, пропускаемые под кожу живца, делающие грузило излишним и почти не допускающие осечки, каковы уже описанная архангельская “унга”, уральский “крюк” и киевская “секирка”.
Ловля плавом, очевидно, возможна только на более или менее значительных реках с очень большими мельничными омутами и ямами глубиной не менее 3,5 м, а потому удобных для нее мест бывает очень мало. Любители ходовой ловли предпочитают ловить щук около травянистых берегов, пуская за собой на очень длинной бечевке — до 63 м и более — живца, как при ловле шересперов (см. далее), а чаще дорожку или искусственную рыбку. В небольших реках с заросшими берегами гораздо успешнее бывает ловля плавом в закидку, т. н. ловля на секирку, или секиренье.

Секиренье — это весьма остроумный способ ужения щук на живца, известный, кажется, только в одной местности Киевской губернии. Оригинальность его выражается в поплавке, крючке и способе забрасывания. Из всех ходовых способов ловли это, бесспорно, самый совершенный, так как дает возможность ловить самых крупных, осторожных и сытых щук не только в глубоких, но и на мелких местах. А потому опишем его со всеми подробностями, со слов Домбровского.
Удилище для этой ловли должно быть 2,5— 3,5 м длиной, крепкое и жесткое, но легкое, лучше всего, вероятно, березовое; бечевка—очень прочная, так чтобы могла выдерживать 16 кг с лишком, пеньковая или шелковая, плетеная или крученая; она привязывается к шестику таким образом, чтобы свободный конец ее был на 15 см короче последнего.
Поплавок для этой ловли делается из сосновой коры или из большой пробки и формой представляет усеченный конус. С широкого основания он выдалбливается так, что, плавая, содержит в себе воздух. Привязывается он к леске на 36—72 см от крючка ниткой в двух местах.
Крючок, или секирка, делается из хорошей стали и воронится; она напоминает унгу или уральский крюк, но секирка согнута очень мало и не так уравновешена, а главное — она совершенно тупая. Секирка (рис. 99) вместо острия кончается широкой, но тонкой пластинкой а, напоминающей кухонный, но не отточенный нож. Бородка, или “зазубень”, тоже не толстая и не отточена; далее же секирка постепенно утолщается и имеет четырехгранную форму; затем, после загиба, она имеет уже одинаковую толщину вплоть до кольца, которым оканчивается стержень (кольцо это на рисунке не показано).
Так как секирка имеет значительные размеры (рисунок сделан в натуральную величину) и самая большая щука не успевает проглотить весь крючок, то бечевка привязывается к кольцу непосредственно и живец (разная “бель”) должен быть не менее 200 г, еще лучше в 400г весом.
Насаживается живец следующим образом. Концом а прокалывается кожа около шеи, потом секирку осторожно поворачивают под шкуркой в обратную сторону, по направлению к хвосту, стараясь не прервать здесь кожи, так, чтобы конец а отнюдь не выходил наружу. Поэтому он и должен быть совершенно тупым. Живец, очевидно, только очень недолго плавает на поверхности, а затем опускается вниз, насколько допускает это поплавок, и держится в несколько наклонном положении, боком, а потому виден на очень далекое расстояние.
Ужение это чаще производится вдвоем: один тихо гребет кормовым веслом, не вынимая его из воды, другой сидит на носу лодки. Необходимо соблюдать полную тишину — не разговаривать, не стучать, даже не двигаться и не пускать волны. Всего удобнее бывает оно весной, после нереста, и осенью, когда трава уже осела на дно. Наиболее благоприятное время — раннее утро, начиная с рассвета, а лучшей погодой следует признать пасмурную и облачную: крупная щука, бывавшая в переделках, очень осторожна и боится тени, а потому лодка, костюм, леса, удилище — все должно быть темного цвета. Плыть можно как по течению, так и против него, но стараются держаться ближе к берегу и траве.
Обыкновенно живца надевают на секирку у того места, где будет производиться охота. Перед забрасыванием живца берут в левую руку, правой же держат удилище, упирая комлем под локоть; затем удилище вытягивается вперед, а живец выпускается из руки и падает далеко впереди. Главное, чтобы живец погружался в воду без плеска, вытянув всю бечевку, а поплавок садился на воду широким основанием и без малейшего шума. Удилище стараются держать параллельно воде, а иногда, чтобы оно не бросало тени, даже кладут на воду. Если плывут по течению, то поплавок таким образом может плыть впереди лодки на значительном расстоянии.
Если поблизости, т. е. на расстоянии нескольких метров от живца, находится щука, то редкая пропустит его мимо — щука стремглав бросается к нему и схватывает зубами. Небольшая рыба не производит сильного удара поплавком и обыкновенно вытягивает за собой всю леску. Крупная же берет иначе: поплавок со страшным бульканьем моментально погружается в воду, рассыпав вокруг себя брызги и производя оглушительный звук, проходит 4—9 см под водой и застывает в такой позе; если он немного двинулся, бечевка дрогнула — значит щука укладывает в пасть живца — нужно подсекать сильно, коротко. Чем громче удар — звук—делает поплавок, чем меньше протягивается бечевка, тем больших размеров хватила щука. До момента подсечки рыболовы и лодка не должны вовсе двигаться.
Уже из величины секирки и из того, что она почти вся скрыта под чешуей рыбы, можно заключить, во-первых, о том, что секирка с первого момента должна находиться в щучьей пасти, во-вторых, что она никак не может преждевременно наколоть рыбу. При подсечке, которая не должна быть очень сильной, секирка прорывает кожицу живца и вместе с тем прокалывает тонкую пленку, охватывающую продольные челюсти щуки, параллельно этим челюстям. Выражено это не совсем ясно и вообще трудно себе уяснить, почему секирка непременно должна задеть за плеву, соединяющую челюсти. Еще более непонятно значение пустоты в поплавке, которая, по моему мнению, производит только совершенно излишний шум.

Остается теперь рассмотреть ужение щуки на искусственную насадку.

Сюда относятся: блесненье, ловля нахлыстом на искусственную рыбку и на искусственную муху, наконец, ловля на дорожку и вообще на ходовые блесны и искусственных рыбок.
Блесненье щук в сущности очень мало отличается от блесненья окуней. Главная разница заключается в величине блесны и толщине лески. Блесны также употребляются различной формы, оловянные или медные, смотря по местности, но оловянные большей частью употребляются для осенней ловли, а медные зимой, подо льдом. Причина та, что щука, как и окунь, зимой очень вяла и не в состоянии поймать слишком быстро падающую на дно тяжелую оловянную блесну, тогда как широкая и плоская медная падает плашмя, не делая зигзагов, переворачиваясь с боку на бок. Летние и осенние блесны отличаются от зимних еще тем, что выгоднее делать их с якорьками и даже с добавочным крючком на другом конце, хотя это и ухудшает “игру” блесны, но зато щука реже срывается. Напротив, зимние блесны могут быть не только об одном крючке, но и бородка на крючке почти излишня. Нечего и говорить о том, что блесна должна быть привязана к басковому или медному поводку, хотя нет надобности, чтобы он был длиннее 13, даже 9 см. Для лучшего колебания блесны не мешает привязывать поводок к двум карабинчикам.
Главный лов щук на блесну производится осенью — в сентябре и октябре, когда они собираются в ямы на зимовку. В это время на некоторых озерах, а также реках их можно поймать очень много. Зимой щука берет тоже недурно, но много хуже, и разыскать ее гораздо труднее. Местами блеснят щук даже весной и летом, непременно на глубоких местах и, разумеется, с лодки. На Сенежском озере (Московск. губ.) щуки попадают на блесну с мая и берут все лето, хотя довольно редко, и только во время жора. В Ивановском, на Неве, рыбаки близ порогов ловят на блесну преимущественно во время цветения ржи, т. е. в конце мая; по их словам, редкая щука в это время пропустит блесну. Лодка может быть установлена на камнях, якорях, но опытные рыболовы предпочитают блеснить одной рукой, подгребаясь другой таким образом, что лодка стоит на одном месте. На очень глубоких ямах такая ходовая ловля на блесну гораздо удобнее стоячей.
Щука берет на блесну с разбега и обнаруживает себя более или менее резким толчком, после которого должна немедленно следовать подсечка, иначе блесна будет выплюнута. Мелкую и среднюю щуку надо тащить без дальних околичностей, но большую приходится вываживать, а иногда бывает необходимо подавать ей леску и опускать удильник в воду по самое плечо. Поэтому обыкновенный короткий удильник менее удобен, чем “мотылек”. Стоит только перевернуть его — леска спускается с расщепа, а затем ее можно понемногу спускать с развилок до окончательного утомления рыбы. Для крупной лучше употреблять багор. Разумеется, зимой лучше ловить на волосяные лески, не так скоро обмерзающие. В общем же блесненье мало отличается от ловли плавом.

Блеснить можно только там. Где щук много и они голодны, но на искусственную рыбку, закидываемую нахлыстом, как при способе spinning, одиночных щук можно ловить с весны до поздней осени. Это береговая ловля, но, вероятно, она может производиться и с лодки, подобно секиренью. Хотя она ничем существенно не отличается от spinning, но, ради полноты, приведем ее подробное описание, руководствуясь главным образом статьей Д. Н. Кайгородова об этом предмете.
Удилище для этой ловли делается довольно длинное, двуручное и не очень гибкое, с стоячими кольцами и катушкой с 36—50 м крепкого непромокаемого шелкового шнура средней толщины. К шнуру привязывается подлесок (трэс) метра 1,5 из жилок, с карабинчиками, а к шнуру — искусственная рыбка на басковом поводке, хорошо оснащенная 2 — 3 якорьками." Лучшими рыбками считают сделанные из гуттаперчевой клеенки, более прочные и тяжелые, чем шелковые, скоро изнашивающиеся от зубов щуки, но на глубоких местах, вероятно, будут пригодны и полые металлические, с раструбами, употребляемые для ловли шересперов со шлюзов (см. “Шереспер”). Можно, впрочем, надевать надлежащий груз на поводок. Цвет и размер рыбки зависит от местных условий, но общее правило: чем вода мутнее, тем рыбка должна быть виднее, т. е. блестящее. Главное условие, чтобы она безукоризненно вертелась в воде, не закручивая лески.
Забрасывают рыбку двумя различными способами: можно, во-первых, бросать ее так, как обыкновенно забрасывается длинная донная удочка при ловле с берега, т. е. спущенная с катушки леска кладется на землю (или собирается кольцами в левую руку); затем, держа удилище в левой руке, в правую берут басковый поводок, на котором прикреплена рыбка, и после раскачивания эту последнюю сильным движением руки бросают в желаемом направлении. Но так закидывают очень редко, пока еще не выучились попадать в намеченное место или когда приходится действовать между деревьями. Обычный же способ закидывания почти тот же, как у spinning и trolling. С катушки спускается 7 — 18 м и более шнура, который укладывают кругами на землю или собирают кольцами в левую руку. Рыбка опускается от верхушки на 1,5 м, затем, держа удилище почти перпендикулярно к направлению бросания, раскачивают рыбку, придерживая шнур большим пальцем правой руки, держащей удилище выше катушки, и, отняв своевременно палец, бросают приманку в намеченное место. Во время полета рыбка увлекает своей тяжестью шнур, который, скользя по кольцам, подбирается сам собой с земли и вытягивается во всю свою длину, сколько было его спущено. Вслед за падением рыбки в воду левая рука, державшая удилище ниже катушки, перемещается на место правой, которая схватывает шнур между катушкой и первым удилищным кольцом, и начинает подтягивать его толчками. Щука бросается на вертящуюся рыбку и попадает на крючки.
Толчки не должны быть очень резкими и не должны следовать очень быстро один за другим. Практика покажет, как следует подтаскивать рыбку в глубоких, как в мелких местах, где она может зацепить за дно. Надо также иметь в виду, что щука часто хватает рыбку в тот момент, когда ее вынимают для перезакидывания, иногда даже на лету, а потому это надо делать не торопясь. Рыбку забрасывают затем в новом направлении, постоянно двигаясь вперед и не задерживаясь долго на одном месте. Более двух-трех раз в одно место бросать не стоит, так как щука обыкновенно хватает рыбку по первому разу. Разумеется, первое время следует забрасывать только на небольшие расстояния. Пойманную щуку или прямо вытаскивают на берег, или же, предварительно утомив, бьют по голове небольшой колотушкой, которую затыкают за пояс. Сачок или багорчик удобны здесь только, когда есть помощник.
Точно таким же образом закидывают искусственных щучьих мух, которые, впрочем, употребляются очень редко даже англичанами. Щучья муха вовсе не отвечает своему названию, так как больше похожа на птичку, чем на муху, и, вероятно, хищница принимает ее за упавшую в воду пташку. Делается эта насадка из крупных пестрых перьев, на двойном крюке, с толстым телом из разноцветной шерсти, перевязанной мишурой.
Те же самые искусственные рыбки могут быть употребляемы для ловли плавом, как и обыкновенная дорожка, о которой уже говорилось мною выше (см. “Таймень”). Дорожка всего пригоднее для озер; форма ее бывает весьма различна — от простой изогнутой пластинки до самой затейливой, английского изделия. Для дорожки годится почти всякая блесна.Из заграничных самые лучшие имеют вид ложки и треугольника и должны быть довольно массивны. Для того чтобы ходовая блесна правильно играла и не закручивала лесы, необходимо по меньшей мере два карабинчика; только недавно изобретенная дорожка двойного действия (рис. 102) не имеет недостатка, общего всем ходовым блеснам. Она состоит из стержня, на котором вращается две пластинки с загнутыми лопастями, так что одна вертится при поступательном движении вправо, другая влево. Это достигается тем, что у передней пластинки правая лопасть загнута, положим, вправо, а левая влево, а у задней — наоборот.

В больших глубоких озерах, а также и на реках ловля на дорожку, особенно осенью, может быть очень интересна и добычлива. Но вообще ее употребляют больше попутно. Чем длиннее отпускают бечевку (наматываемую на деревянную шпульку или на вращающееся четырехугольное мотовило), тем лучше, так как главное неудобство дорожки состоит в том, что она идет следом лодки. Несомненно, что дорожка с финским водяным змеем-поплавком дала бы здесь превосходные результаты.(С)
………………………………………………………………..
И так, Господа, что скажем?
…………………………………………………………………

Последний раз редактировалось VladimirM; 26.11.2013 в 12:08.
Leli4ek вне форума   Ответ Ответить с цитированием
Сказали спасибо:
IgorZelenograd (28.11.2013)
Старый 26.11.2013, 21:45   #45
SrJois (Владимир (SrJois))
 
Регистрация: 10.12.2010
Имя: Владимир
Адрес: Зеленоград
Способы ловли: Фидер, донка, поплавок
Возраст: 53
Сообщений: 78
Сказал(а) спасибо: 36
Поблагодарили 25 раз(а) в 14 сообщениях
По умолчанию Re: Интеллектуальная курильня "Твою ЯтЬ!"

Вот это тема! Не "попить чаю" просто не возможно! Соберу мысли в кучу, и что нибудь расскажу на щучью тему, обязательно. Эта рыба, наверное самая популярная, того заслуживает!
Коллеги предлагаю подключаться к теме!
__________________
Искать. Найти. Кормить. Поймать.
SrJois вне форума   Ответ Ответить с цитированием
Сказали спасибо:
IgorZelenograd (28.11.2013)
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Быстрый переход


Текущее время: 20:25. Часовой пояс GMT +3.

изображение изображение изображение
изображение
Рыбалка в дельте Волги. База Московская.


изображение
изображениеОбзоры

изображение


изображение
изображениеНаши блоги
Автор: Александр
Автор: Kostantin Topolov

изображение
изображениеСамоделки

изображение
изображение
Видео
изображение
изображение
изображениеНовинки

изображение
изображениеФотоальбомы
изображение
изображение
судак, 0.00 кг
судак, 0.00 кг,
Затон, река иртыш
Рыболов: Александр

изображение
изображениеРыбалка

изображение
изображение
изображение изображение изображение